( stay a little more with me ! )

http://s9.uploads.ru/t/DV0tq.pnghttp:// … DV0tq.pngi like to look at you. please, do not go. i love you...  你有感覺嗎?

http://s9.uploads.ru/t/DV0tq.pnghttp:// … /DV0tq.png[ let's look at the stars? i will find a new constellation and call it your name ]

http://s9.uploads.ru/t/DV0tq.pnghttp:// … 0tq.pngare you the best that happened to me hear  我愛你

http://s9.uploads.ru/t/DV0tq.pnghttp:// … q.pngdon't go away 非常

devil's pair

http://sg.uploads.ru/t/ubZIO.pnghttp:// … /DMUFB.gif
http://sg.uploads.ru/t/ubZIO.pnghttp:// … .pngbillie eilish feat. khalid // lovely

                                                                                                                                                [爱摧毁 ]

                                                                                                                               — ты меня любишь?
                                                                                                                               — что ты хочешь услышать?
                                                                                                                               — правду.
                                                                                                                               — она тебе не понравится.

её руки вновь все в крови, или ей это кажется? всего лишь иллюзия или больная фантазия? да. ким дженни та ещё сука. по крайней мере именно это слово в свою сторону она слышит намного чаще своего имени. прежде чем вырвать клок волос очередной зазнавшейся девчонки, а может лучше познакомить своё острое колено с её лицом, которое было так старательно накрашено утром? эти девушки слишком много времени тратят на макияж, серьёзно. словно макияж что-то исправит на их лице, реально? выглядят так отвратительно идеально, словно куклы без единого изъяна на теле. без малейших родимых пятен и прыщиков, которые обычно в их возрасте появляются в самые ненужные моменты. всем мы знаем, что это лишь макияж и всякие разные процедуры, на которые они тратят миллионы. но как только они открывают свой рот, то сразу выживают на окружающих гнилье внутреннее. ох, эта напущенная святость, ким тянет блевать от этого фарса, вот честно. она громко стучит каблуками любимых туфель по асфальту, как-то уж слишком показательно, и резко заваливается на скамейку в парке, рассматривая так привычно сбитые руки в крови. кажется, на её подбородке тоже капли или полоски кровавые, но плевать как-то. дженни чувствует себя слишком довольно. пальцы тонкие болят ужасно, но это какое-то особое наслаждение, когда она саднящими ранами за ткань грубую джинсы новых цепляется, пачкая её всю, чтобы достать помятую пачку сигарет. ей всего пятнадцать, когда она пробует сигареты. делает это тайно ото всех особенно от него. зачем? для чего? просто так. он уехала, а к ней пришло... непонятное чувство пустоты. дальше парни, которых было много и что часто менялись, каждый день. клубничный рич зажат между пухлых губ и ким колёсиком зажигалки чиркает, что получается из-за дрожащих и ослабевших пальцев не с первого раза. вокруг девушки сразу чувствуется лёгкий аромат клубники, словно заваренный любимый чай ароматом всю комнату заполнил, но это всего лишь едкий дым проник в её лёгкие, создавая иллюзию чего-то приятного и родного.

     — персиковые лучше будут, — дженни хмыкает, для развлечения снова колёсиком чиркая, пока какая-то женщина, мимо просто проходящая, косится на неё с отвращением явным. как же заебали, —  хули вылупилась?

женщина, кажется, даже не ожидала, что дженни откроет рот в её сторону, поэтому лишь шаг ускоряет, игнорируя ким полностью. девушка хмыкает. и почему её ещё называют мерзкой и фальшивой? в ким больше человечности и искренности, чем во всём её верном окружении. но она не будет никому читать байки о своих светлых моралях и принципах, потому что делает просто то, что считает нужным и уместным. даже любовь у неё особенная, но пока никто не почувствовал на себе привязанность дженни, потому что не влюблялась, а лишь давила хрупкие надёжны в так быстро бьющихся сердцах своим тонким каблуком. но не жалеет, да и не будет, ведь всему своё время: её тварь _каждой же по паре_ ещё успеет выцепить тонкую ручку в шумной и непроглядной толпе. забыться в выпивки, курение и мальчиках — выход для неё, а ведь её всего пятнадцать лет. всё из-за него. чёртов ублюдок любимый ублюдок. тебе бы гореть в аду, но ты сам дьявол и ад для тебя — это твой второй родной дом. тебя никто не ждёт в раю н и к т о, как и меня. нам обоим место в аду, но я не против провести остаток жизни с тобой.

одиночество — это нормальное состояние человека. каждый месяц я нахожу тебя обдолбанным в барах с плохой репутацией. каждый месяц видеть тебя в объятиях шлюх — больно, но привыкла. привыкла ко всему, привыкла к одиночеству. смотрю безразлично и без всякого интереса. мой взгляд холоден — как самая суровая зима в сеуле, но тебе всё равно. у нас всё как обычно. я спрашиваю себя: почему он? почему я влюбилась в него? почему, о, господи? чем он мне понравился вообще? внешность? да. он красивый. нет, не просто красивый, он — аполлон. а я.... лишь небольшое дополнение к тему. красивое. смотрюсь в зеркало и вижу — лишь куклу с красивом лицом, но безжизненным взглядом,. красива внешне, но внутри пустота. ты сломал меня. растоптал. я у твоих ног как послушная собака, которая рада любым подачкам. как смешно. мерзко. низко. и унизительно для меня. ты мой — господин, Бог. а я... никто. лишь красивая вещь, которую крутишь как хочешь. ты можешь выбросить меня, когда захочется. будешь скучать по мне? сожалеть? оплакивать? конечно же, н е т. в этом весь ты. моё сердце в твоих руках, но я хочу наоборот. хочу сжать твоё блядское сердце в руках так сильно, чтобы ты задыхался и кашлял своей кровью. я стану твоей королевой и растопчу тебя в грязи через, которую прошла сама, мой сладкий. каждую ночь мы умираем и рождаемся заново. ты входишь не щадя меня. умоляю тебя войти в себя сильней и сильней, мне нравится, когда ты трахаешь меня жёстко, но в тоже время противно. у нас нет чувств — они убиты нами же. царапаю твою спину до крови, но не против. тебе нравится. нравится когда я дикая, но только в кровати, а за её пределами.. желаешь чтобы была послушной. я ведь блять и должна быть послушной. ты трахаешь других, а я с хожу с ума от ревности. но веду себя так, словно меня это вообще не ебёт, кого ты там трахаешь. даже если это моя родная сестра. я ведь тоже не без греха. трахаешь мою сестру, а я трахаюсь с твоим братом... интересно вышло? безумно и мерзкую, но мы не знаем что такое мораль. мы плюём на неё и живём так, как сами хотим. нас всё устраивает. ты моё клеймо до конца моей жизни. прошу выстрели меня. убей. я больше не хочу чувствовать эту боль. ревность сжигает моё сердце. медленно сгораю. из-за тебя. из-за своих чувств к тебе, которые хочу погубить, но не могу. ты волк, а я невинная жертва. твоя пасть в опасной близости с моей шей. тебе так и хочется вцепиться в неё. ну же давай вцепись и разорви меня на куски, а потом страдай. страдай. сгорай. разлагайся. исчезни. эй, давай будет как ромео и джульетта? или бонни и клайд? разделим смерть на двоих.

http://sg.uploads.ru/t/ubZIO.pnghttp:// … .pngcamila cabello feat. dababy // my oh my

         не называй меня ангелом
             я была рождена демоном

   (性交する) я живу, как я хочу и мне глубоко поебать, че ты думаешь. заткни свой рот и свали в закат, котёнок.

малышке ким дженни пять лети она не особо привлекательна, как сама считает. чего не сказать о её матери. именно такой как мать, красивой, дженни и мечтала стать, и мечтает стать. смотрит как к её маме подходят красивые мужчины, заигрывают с ней, но женщина лишь вежливо улыбается. у неё есть муж и прекрасная дочь. дочь мечтает о том, чтобы все смотрели на неё и красивые мужчины заигрывали с ней. ей пять лет и она заигрывает с один мальчиком, который в будущем станет её мужем и тираном. невинно целует его в щеки и обнимая за талию шепчет ты обязан на мне жениться. её мать была ангелом упавшим с небес. все мечтали быть как эта женщина, но она была слишком высоко. для ким она была всем, светом во тьме за которым малышка тянулась. дженни любила свою мать и очень дорожила ей. для матери она была милым и очаровательным ангелочком, которого женщина любила баловать. госпожа ким любила дарить дочери мягкие игрушки, покупать милые платья, делать разные причёски и.т.д. часто делала фотографии дочери, снимала видео и потом хвасталась другим. всегда приходила на её занятия по балету, и сама учила разным движениями, говоря, что у малышки талант и в будущем ждёт большой успех. дочь и мать часто проводили время вместе, словно другое их и не волновало. наверно из-за этого отношения дженни и кристалл стали плохие. старшая ненавидела младшую, а младшая наоборот любила старшую и хоть как-то тянулась, но всегда получала отворот поворот. дженни — мамина дочка, а кристалл —  папина. джен обычно не общалась с отцом... почему? не знает. просто не тянуло к нему и всё, а вот мать... к ней малышка всегда тянулась. хотелось всё время быть рядом с матерью и никуда не отпускать, но судьба решила по-другому. хватило всего одного дня, что жизнь малышки полностью разрушилась. одна ночь и всему конец. авария, что унесла жизнь её матери, а у неё забрала память. некоторые моменты, которые она забыла. к примеру, того мальчика которого полюбила. ещё пару моментов из жизни и вряд ли они вернутся. но она рада, что не забыла ту, которую любила всем сердцем ту, что спасла её, закрыла и пожертвовала собой. ей до сих пор снятся кошмары, где полно крови. помнит, как мать закрывает собой, в тот момент женщина совсем не думает о себе, а только о дочери, который всего пять лет и ей ещё жить и жить. женщину не волнует своя жизнь, главное чтобы малышка была жива. любая мать так бы поступила, наверно... но госпожа ким была ангелом и очень доброй женщиной, что безумно любила свою дочь и ни капли не сожалеет о том, что её жизнь оборвалась там. дженни помнит как мать прижимала её к себе крепко-крепко и помнит слова, которые мать тогда ей прошептала: я люблю тебя моё солнышко, ты должна жить дальше и двигаться вперёд, я очень люблю тебя и так не хочу уходить, но видимо моё время пришло... но не вини себя в этом, хорошо? я очень люблю тебя мой милый ангелочек, спасибо, что позволила себя родить и воспитать, моя милая джен джен. если бы можно было вернуться в прошлое, то дженни сделала бы всё, лишь бы этого не было. но что может пятилетний ребёнок? ничего. если бы они не были из мафии. если бы мать не вышла замуж за отца, то была бы жива. жить в преступном мире — значит быть готовым встретить смерть. этот мир слишком опасен особенно для таких как дженни и её мать. слышать о том, что это она виновата в смерти матери — невыносимо больно. ким проклинает отца и всем, чем он занимается, желая ему смерти. он единственный кто в этом виноват и всегда будет виноват. ты должен умереть. исчезнуть. но даже своей жизнью ты никогда не расплатишься за жизнь моей матери, сволочь.

http://sd.uploads.ru/t/S3mq8.pnghttp:// … /loZiL.png

я вижу насквозь ваши маски,
   которые вы пытаетесь скрыть,
     но от меня не убежать.

вы видите меня, и боитесь
   своих собственных мыслей
     в своих ебанутых головах.

вы видите, как я отхожу в сторону.
   сука, я позволю вам умереть, захлебываясь собственной кровью.

я ни черта не скажу вам,
   пока глубины не поглотят ваши гнилые души.

её кодовое имя «лилит» и каждый в мафии знает, что это имя значит. получая письмо с цветком ликорис вас ждёт лишь одно — смерть. бесполезно убегать, ведь она найдёт вас везде, где бы вы не были. найдёт и будет медленно и извращено издеваться, отрубая по пальцу наслаждаясь криками о помощи, но нет никакой пощади, а лишь горький конец. и сколько бы ни просили о пощаде, то всё бесполезно. вы будете молить лишь о смерти и о, да, вы получите её. самая прекрасная смерть, но печальная и без могиле. ваше тело сгорит дотла и от него останется только пепел, и больше нечего. для таких мразей как вы — самое то. вы и недостойны большего. у вас не будет могилы. ничего. лишь пепел, что растворится в глубинах моря и останется там навсегда. ким больше не невинная милашка, что смотрит на мир через розовый очки. она с ангел с отрезами крыльями. ангел в крови. она больше не стоит на коленях, скрестив руки в замок и не молится богу, ведь его нет. сколько не молись и проси у него в ответ будет глухая тишина. бога нет. и никогда не было. дженни скорее поверит в дьявола, чем в бога, который лишь играется с людьми как с марионетками. верно. для него мы лишь игрушки, над которыми он издевается. одна сломалась и её легко можно заменить другой, и так всегда. эй, бог, ты слышишь меня? я шлю тебя к чёрту и мне посрать, что ты думаешь. подавись своей правотой и честностью, ты не нужен этому миру, что давно погряз в грязи. затки свой поганый рот и вали к черту.дженни не ева, а сама лилит, что ушла из рая, что был так отвратителен для неё. подчиниться мужчине? отвратительно и так неправильно, чем они лучше? почему женщины должны быть послушными рядом с ними? почему должны вылизывать им ноги? к черту это. дженни истинное воплощение лилит, её тёмная сторона, о которой никто не знает, даже горячо любимый муж. стоит ночи опуститься на город, как на сцену выходит Лилит. на губах ярко красная помада. белые волосы, что чуть ниже плеч. ярко красные глаза, что светятся при лунном свете. чёрное платье, чуть выше колен. туфли на небольшом каблуке, чулки. чёрная вуаль, что закрывает пол лица оставляя лишь глаза. порой надевает и шляпу, но тут как выходит. вообще всегда одета по разному, но волосы всегда белые, глаза красные, на губах ярко красная помада и чёрная вуаль. дженни скрывает эту сторону ото всех близких, а точнее от мужа и подруги, ведь им необязательно знать об это. чонин точно будет зол, но у неё нет другого выхода. она дала клятву, что отомстит тем, кто виноват в смерти матери. их ждёт самый жёсткий конец, о котором они, и мечтать не могли. будь даже это родственник, то пощади все равно не будет. она с большой радостью избавиться от отца, сестры и мачехи. не будет слёз. криков. и тому подобное. они будут гореть в аду за всё, что сотворили. ответят сполна особенно отец и мачеха. следить за собственным отцом, ммм, плохо? ким срать на это хотела. для неё он давно мёртв как отец. ещё тогда, когда погибла мать, а после продажи чонину... вообще стал никем. она с радостью убьёт его. изуродует его тело так, что никто не узнает. будет наслаждаться его криками о помощи,  будет целовать её туфли, а ей будет плевать. в её глазах холод, что хуже любой суровой зимы. в них нет жизни. вся жизнь ушла вместе с матерью. навсегда. огонёк потух как она думала, но чонин каждый разжигает тот огонёк, который уже давно вроде и потух. с ним чувствует себя живой и нужной. он делает больно каждый раз... это такая извращённая боль, что ей нравится. ким дженни — павший ангел с чёрной душой, который покажет вам настоящий ад. сначала рай, а потом ад. вы будете молить о пощади, но будете слышать лишь смех, что душит вас и отравляет. вы падёте так низко, что подняться уже не сможете. вы сами сделали её такой, сучкой с каменным сердце и холодным взглядом, что наслаждается вашей болью. слезами. криками. мольбой. это её империя и она тут королева, что сидит на троне из ваших костей, попивая дорогое вино кровавого цвета, а вы целуете её ноги как послушные собачки. даже не мечтайте сбежать, вам всё равно не сбежать. дженни везде найдёт вас. из под земли достанет. всю грязь этого гребного мира. разрушит. заставит гореть. вы будете захлёбываться в своей собственной крови. бежать и скрываться и, правда, бесполезно. у неё орлий взгляд и стреляет метко и точно в цель, как и бьёт. вырежет на вашем лбу «лилит» и оставит истекать кровью. вы будете медленно умирать. не позволит вам насладиться быстрой смертью, слишком большое удовольствие. с каждым шагом погружается всё глубже и глубже в воду из крови тех, кого сама убила. полностью в крови, что стекает по всему телу, а на лице безумная улыбка. я твоя харли, а ты мой джокер милый. давай умрём вместе? о, да, она убивала безжалостно нажимала на курок и улыбалась. ей всего шестнадцать, когда убивает в первый раз, но страха и слёз нет. есть лишь одно чувство под названием — ненависть. врёт мужу, что уходит к подруги, но на самом деле идёт на охоту подонков. мафия. как же ненавидит это слов, что сил нет. да. муж босс мафии, но не осуждает его, если только слегка. все мы не без греха и девушка тоже. на её руках полно крови, но не чувствует себя виноватой. каждый раз убеждает себя, что так и не надо. если полиция не может это сделать как надо, то сделает сама. не боится запачкать руки сильней, даже если придётся убить собственно отца. о, нет, это мусор, а не отец. продал родную дочь. женился на шлюхе, которая трахается со всеми и сосёт у всех. дженни без сожаления готова убить отца, мачеху и сестру. ей надо лишь нажать на курок и всё, но.... кто сказал, что позволит им так быстро умереть? о, нет, они будут страдать и умолять её пощадить. будут ползать у неё в ногах, как и те кого, она убила. заставит испытать всю ту боль, что испытала на своей шкуре и сполна. у вас не будет могилы. ничего не будет. я сожгу ваши кости и закопаю глубоко под землёй, ведь ваше место именно там. как и весь прогнивший мир, который давно уже прогнил так, что его уже ничего не отчистит, к сожалению. пусть он горит ярко-голубым огнём подобно миру мёртвых, где правит Аида. пусть от него не останется ничего, лишь пустота. этот мир падёт и появится новый, где она будет королевой, а он королём. все падут перед их ногами, ведь таков удел слабых, не так ли? ваши жизнь в их руках. вы навсегда в их власти. у вас нет и шанса сбежать.... дженни натягивает тетиву и стреляет, а стрела попадает точно в затылок. с удовольствием наступает на ваши голову и давит. верно, ваше место там внизу у её ног и только там, мерзкие и отвратительные ублюдки, ведь она ваша королева. ким дженни — сама воплоти лилит и ваш дьявольский кошмар. отныне и навсегда, скользкие черви.

ким дженни — это настоящее олицетворение страсти, богатства, самолюбия, стервозности, гордыни, чести и ким близко не знает, что такое эта ваша любовь, ей особо и не нужно. и без неё хорошо. у неё есть все для роскошной жизни, так зачем пускать в себя, словно плющ, это гадкое [как ей кажется] чувство. ей всего шестнадцать лет, а она уже довольно популярная модель. известна в кругах балета как и её мать. дженни шестнадцать и внутри у неё стальной и крепкий стержень, который никто, никогда не сломает, пока не встречает его.  сейчас ким уже далеко не малышка и очень даже привлекательна, нет, она очень горяча и соблазнительна со взглядом кошки, что так и смотрит прямо вашу душу. стоит ей посмотреть в глаза любому парню и он станет её вещью, падёт в её ноги как собака. но ким устала от них. тошнит от этого внимания, но прятаться негде. другие девушки завистливо говорят за её спиной, мол она сука и шлюха ёбанная. но ей похер, что о ней говорят. она выше их и всегда будет выше тех шлюх. джен не ангел и знает это. сука ещё та и не стыдиться этого. говорит прямо и честно, без сладкой лжи. да ким не идеальна, но ведь не самого рождения стерва, сучка и просто дрянь. такими не рождаются, а становятся постепенно. что-то влияет на человека, а точнее определённые события, которые меняют людей. меняют так, что человека потом не узнать. вот милая и идеальная малышка, но хватило всего одного события, и она меняется, а точнее целых два. сначала смерть, а затем свадьба с чонином. всё это так сломало её, что не выдержала. просто перестала улыбаться и быть той, кем была до смерти матери. балет — это единственное место, где она была счастлива по-настоящему, но наступали моменты, когда закрывалась в комнате и давала волю слезам. воспоминания о матери, о её объятиях, улыбке, смехе, о том как приходила на выступления и потом хвалила... эти воспоминания так давили, что слёзы просто лились не останавливаясь. ким всегда молчит о своих чувствах, переживая всё сама, тихо. лишь иногда делилась своими переживаниями с джису и только с ней. с той, что понимала её. с той, что была для неё сестрой и лучшей подругой, семьёй. джису с ней и в радость и в печаль, то чего ей хотелось получить от так сказать семьёй, но ничего не было. даже самой простой поддержки после смерти матери, словно всё так и должно быть. хоть сестра всегда твердила, что именно дженни виновата в смерти их матери. но, о, господи, реально? неужели кристалл так тупа и не могла понять, что младшая не виновата. время шло и она уже не обращала внимание на слова сестры, просто делала вид, что её нет, но было трудно. почему? потому что живут в одном доме и трудно игнорировать эту уродку. в школе её называют холодной королевой, стервой и.т.д но красота пленит всех особенно взгляд, что заставляет людей забыть о многом. хватает одного взгляда и уже не отвести взгляда от этих кошачьих глаз. весело проводит время с так сказать "друзьями" в разных местах будь то lotte world, клубы, зоопарки и многое другое. смеётся громко и звонко, но без искренности. идеальная маска, в которую верят все без исключения. даже сама девушка верит в неё, ибо она так приросла, что трудно понять маска это или нет. ей пятнадцать, когда первый раз пробует алкоголь и первый раз, когда целуется. но этот поцелует, не вызывает бабочек в животе, как писали в книге. вообще ничего не чувствует, когда ощущает чужие губы на своих, можно сказать что противно как-то. просто ничего не чувствует. ничего. ей не тепло в объятиях этого парня, но горячо в объятиях чонина. с ним она как на пороховой бочке, которая может взорваться в любой момент. её жизнь — это как сплошной ад.

расскажите мне волшебную сказку.

где всё у всех хорошо, где нет ненависти к друг другу за какие-то отличия. где нет эмоциональных срывов по учёбе, работе, где нет страха. расскажи мне сказку, что пахнет как мой любимые спелые персики. что нежна и мягка как мамины объятия. сказку, где ты любим и любишь, и рядом с тобой именно твой человек. где царит уважение. не грустят. где много танцев и веселья. где путешествия возможны абсолютно для каждого и мир посмотреть очень легко. где дети счастливые и будущего не бояться.

расскажите мне такую сказку.

   хочу хоть немного в чудо окунуться.  ощутить все радости жизни, любовь, тепло и уют.

      на её голове корона из дорогих камней. в её руках жезл власти. она императрица с холодным взглядом и каменным сердцем.

          она демоница по имени Лилит, что разрушит вашу жизни навсегда.

                       † † †

         비가와요;

            나는 창문이 옆에 앉아요. 그리고 커비를 (with milk) 마셔요 and think about u

«ты выйдешь за него и это не обсуждается, дженни» — слова отца, что бьют хуже любого удара. она не была готова к этому, да и вообще не хотела выходить за кого-то замуж. жить одной куда легче, так меньше проблем. нет ссор, скандалов, измен и.т.д. смысл в женитьбе? можно жить и так, ведь когда пара захочет расстаться, то просто можно разойтись, а в случае женитьбе придётся разводиться, а это столько мороки. не рассчитывала выходить за кого-то замуж, а тем более за него. и чего он выбрал её? мог спокойно выбрать кристалл и жил бы счастливо, но нет же надо было выбрать её. у него точно с головой не полный порядок. нет, он нравился ей, но это было давно, а сейчас... он красивый, но характер полное дерьмо. плюс у неё уже был парень, но отца это не волнует. его хоть когда-то что-то волновало? скорей всего нет. ему то это брак принесёт выгоду и большую, а ей что? ничего. лишь лишний стресс, ведь знает какой чонин и поэтому понимает, что жизнь с ним будет настоящий ад. ублюдок с красиво лицом и телом, что сводит её с ума и убивает. медленно и извращено. успокаивает себя тем, что это лишь фиктивный брак и рано или поздно они разойдутся. если кто-то из них раньше не сдохнет и это точно будет ким. давно умирает из-за него. из-за чонина, что так крепко засел в сердце и в голове. какой бы сильной не была, в его руках её сердце, которое он сжимает, а она задыхается и падает на колени перед ним. да. верно. её место у его ног, но так просто не падёт. этот брак — выгода для обеих сторон, но не для девушки. выхода нет и есть только одно смирение со всем этим. быть послушной женой? пусть и не рассчитывает. он знает какая джен на самом деле. они с сестрой абсолютно разные. в них нет ничего одинакового, хотя.. их связывает чонин, но не более. с сучжон никогда не было хороших отношений, даже в детстве, когда мать была жива. а когда появился ублюдок, то вообще ничего не осталось, словно они не сёстра, а просто прохожие что не знают друг друга, но живут под одной крышей. вообще ей плевать есть у них отношения или нет, ведь есть джису, которая для неё как сестра и этого достаточно. сестра была очень зла и недовольна тем, что именно дженни выйдет за кая, а не она. ох, сколько было криков. «почему она? чем лучше меня?» и.т.д на что дженни лишь закатывала глаза и говорила «просто ты слишком тупая и годна только для секса». кристалл пыталась ударить сестру, но бесполезно. лишь сама получила и сильно. никто не имеет право бить её. никто.

дженним ким — не ангел и никогда им не была. руки окрашены в кровь. на губах красуется гадкая усмешка, а у ног тех кого самолично убила. её втрое имя лилит — что несёт смерть и не остановится на этом, пока не достигнет цели. никогда. поэтому будьте готовы умереть, задыхаясь в своей крови. станет вашем кошмаром навсегда. её смех будет медленно отравлять ваш разум так, что вы сойдёте с ума окончательно и сами застрелитесь. и это будет верным решением, ведь перед вашей смертью она хорошо поиздевается на вашим телом и разумом.

тащит джи в клуб, чтобы хоть как-то забыться. убегает чтобы не видеть улыбающегося ублюдка, который только что сорвал джек-пот под именем — дженни ким. руки так и чешутся врезать по этой наглой и красивой морде. вливает в себя коктейли один за другим. целуется с каким-то парнем, прижимаясь к нему. его руки лапают её везде, противно так, что тот получает прямо в морду и пару раз между ног. джису молча уводит подругу к себе, где ким запирается ванне и тихо плачет. шум душа заглушает её плачь и крик, который рвётся из сердца. засыпает в объятиях подруги, чувствуя поддержку, тепло, любовь и уют, чего ей только не хватало. спит крепко и кошмары не снятся. они преследуют её с того момента,  как погибла мать. и редко удаётся поспать спокойно. в комнате холодно и даже игрушки не дарят того тепла, что хочется получить. прижимается к подруге, что нежно гладит по волосам. это успокаивает и дарит покой. мечтает провести время с джису подольше, но на следующий день едет с сестрой и ублюдком на арендованную виллу у жёлтого моря на три дня. особой радости нет, точнее вообще не весело. сама не понимает, что забыла там среди них. не понимает, как подаётся ночному небу и раздеваясь догола заходит воду, что приятно ласкает тело. набирает воздуха и ныряет, а затем выныривает, заглаживая волосы назад, напевая какую-то песню. смотрит на небо и слабо улыбается. не волнует даже то, что на улице ночь, а она одна и полностью голая. но вздрагивает когда слышит шум за спиной. оборачивается и испугано ахает. вот его она явно не ожидала увидеть тут. правда. только не его. не хочет вновь попасться в его сети. стараясь делать вид, что его тут нет ким выходит из воды, но не успевает выйти полностью, как её спина встречается с холодным камнем. просит отпустить, но все бесполезно. старается сопротивляться — не может. и в этот раз проигрывает ему. кажется, что сердце вот-вот выпрыгнет, ноги подкашивает, но его сильные руки не дают упасть. дыхание учащается с каждым прикосновением этих рук что повсюду. уже не сдерживает стон, когда ощущает его язык там, где никто ещё не касался кроме неё самой. сжимает его волосы и вперемешку со стонами умоляет прекратить, но тот делает вид, что ничего не слышит и продолжает, вытворяет что-то невероятное из-за чего в голове полный бардак. смотрит на него сквозь затуманенный взгляд, и он слишком прекрасный при этом лунном свете. тело как у самого аполлона, а взгляд как у демона. да. он личный демон дженни, что сводит с ума. ненавидит его, но в тоже время тянется к нему как к наркотику, без которого просто не может. хочется вдыхать его и вдыхать. бесстыдно стонет его имя, отводит взгляд в сторону лишь бы не смотреть в эти глаза, что затягивают. чувствует себя как на американских горках. подниматься не страшно, но страшно опускаться. царапает его спину оставляя красные следы из-за которых сестрица будет злиться, ибо они явно не её. устроит скандал младшей, но той будет плевать, ведь на утро её уже нет в этом доме. уснуть было невозможно и с рассветом первых лучей уезжает. бежит от монстра, что убивает с каждой встречей сильней. с ним невозможно думать трезво. ей надо бежать от него и как можно дальше, но судьба решает по-другому.

сколько бы не врала себе, но он пленил её. хочется вновь увидеть его тело, хочется ощутить его пресс, по которому она проводит когтями, оставляя красные следы. хочется вновь царапать его спину, хочется стонать его имя и кончать с его именем. хочется вновь сходить с ума и отдаться этому греху. мысли говорят, что он опасен, но сердце тянется к нему. как бы ненавидела его, но не может остановиться и не податься соблазну. вкусить то, что должно быть под запретом слишком неправильно, но возбуждающе. говорят, что невинные девочки чертовски любят плохих парней. дженни не невинная девочка, но всё равно сходит с ума из-за этого ублюдка, что украл у неё свободу. плохие девочки тоже любят плохих парней. и ким попадает под эту категорию. и похоже окончательно сходит с ума, когда заходит в комнате, где спит опасный зверь. стоит убегать, но вместо этого подходит к нему ближе и ближе. её тонкие пальцы нежно касаются его груди и медленно двигаются ниже к опасной зоне, но резко отдёргивает руку, словно боясь, что парень очнётся. проходит секунда и вот она уже на нём сверху, царапает его грудь и трётся промежностью об его член. внизу уже давно мокро и влажно, да и вообще ей надо остановиться и убежать, но не может. вскрикивает, когда чонин переворачивает её на спину и усмехается как самый настоящий хищник, который только что заполучил желанную жертву. сейчас он изголодавший волк, а она зайчик, что самолично попался в лапы хищника. ощущает его мозолистые руки, что гладят по ляжкам и стонет. приятно. очень приятно. ночнушка неприлично задёрнута, открывая вид на белоснежно округлённые бедра, что обтянуты кружевным бельём, которое явно не для пятнадцатилетней девушки. язык парня касается шей из-за чего хватается за его плечи и сжимает их. ощущает его твёрдый член между ног и стонет, когда тот делает толчок бёдрами. когтями впивается в его плечи сильней, оставляя красные следы, но не её и его это не волнует, ибо слишком заняты друг другом. смотрит, как он кусает нижнюю губу, облизывает верхнюю и хочется прикоснуться к ним, но знает что нельзя. обидно. грустно. неприятно. хочется ощутить мягкость его губ, которые давно манят её. они касались каждого миллиметра её тела, но не целовали [в отличие от сестры]. невыносимо видеть, как он целует сестру, но не её. да. не обязан, но почему так обидно? мерзкий ублюдок, который отравляет её не только сердце, но и разум. бесстыдно постанывает его имя, прося не останавливаться. начинает двигать бёдрами на встречу, откидывая голову назад, прикрывая глаза. слишком сладко. опасно. возбуждающе. пальцы не спеша сползают по его плечу, спускаясь ниже к груди, затем к прессу и потом кончиками пальцев касается его члена. горячий. твёрдый. большой. в голове пробегают мысли о том, чтобы ощутить его внутри себя. хочется почувствовать этот горячий и толстый член в себя. ощутить, как он заполняет полностью, доставая до самого конца до самой точки G. но между ними не секс, а всего лишь петтинг, который дженни сама спровоцировала. и не жалеет. их тела соприкасаются с друг другом. кожа к коже. сердце к сердцу. и сумасшествие на двоих, что тянет их вниз. свершив грех один раз невозможно остановиться. с ним она падает в самый низ прямиком в ад, но чего таить — нравится. безумно нравится. нравится ощущать пальцами его член, что подрагивает. чувствует его смазку, но не противно. подносит пальцы к губам и развратно облизывает их, смотря прямо в глаза чонина. улыбается, но и смущается. «неправильно, но к чёрту». плевать, что будет дальше, хотя и так понятно. прекрасно понимает, что он не тот, с кем можно провести всю жизнь, но с ним готова совершать грех за грехом. испортить её полностью. приручи. сделай своей шлюхой. блядью. они стонут в унисон и вместе сходят с ума из-за близости, что хуже любого яда. ким всего пятнадцать лет, но ей не стыдно, хоть разум говорит, что неправильно. шлёт его к чертам и отдаётся чувствам, что полностью захватили. будучи девственницей вытворяет такое, словно уже не девочка, но никого не подпускает к себе. никого. даже парня, что так ярко делает намёки, которые ким полностью игнорирует, говоря что рано. смешно. рано. а сама вытворяет такое с чонином. почему? может он особенный? не знает. чувствует, как тело и сердце тянутся к нему, хотя разум говорит бежать. тело не слушается и шагает к самой пропасти под названием ким чонин. стоит на самом краю. стоит сделать один шаг и падет, но держится. нет. нет. он не тот, кого стоит любить. не тот о ком стоит мечтать и желать. он погубит. безвозвратно. все ещё не верит, что её не оттолкнули,  а наоборот сам всё взял в руки. за его плечами столько опыта, столько перетраханных баб и ведь ему всего двадцать. у них разница в пять лет. да. это не так и много, но всё равно. что такого парня может привлекать в пятнадцатилетней? у неё ничего нет. нет, ей нравится своё тело, но очень отличается от сестры. у той есть за что подержаться, а вот у дженни.... груди совсем нет. маленькая, но так идеально умещается в его грубых руках, что мнут её грудь, грубо. пальцами тянет за соски, из-за чего девушка вздрагивает. его теплый, горячий язык дарит ласку, но зубы приносят боль и наслаждение. и как же нравится наблюдать за тем, как тот играет с грудью. мысленно миллион раз представляла, как опускается на колени и ласкает его член между грудями, лаская кончиком языка головку члена. стыдится своих мыслей. они обедают, а она думает совсем о другом. видит его взгляд и давится. смущается и старается кушать, но ничего не лезет в горло. но потом смело приходить в его комнату, всё ещё не веря в то, что происходит между ними. это так дико, но хочется большего. сама не замечает, как шепчет трахни меня, на что парень останавливается и удивленно смотрит на ким. сейчас она выглядит такой желанной и прекрасной. всё тело покрыто капельками пота, что стекали с головы вниз. вся простыня мокрая, но их это не волнует. тело всё горит словно находиться в самом пекле. в голове полный бардак. уже просто не может соображать трезво. мысли путаются. рядом с ним всё идёт не так. их вдохи и выдохи теряются в друг друге. их губы в опасной близости. ощущает его горячие дыхание и тянется, но встречается с его щекой. нельзя. обидно, но быстро забывает. сейчас не хочется о чём-то думать. хочется просто раствориться в нём. в наслаждение, которое накатывает так неожиданно, что дженни взрывается с его именем на губах, вытягивая ноги, что подрагивают, как и сама девушка. чувствует его семя на животе и груди, не противно. кончиком пальцев вновь собирает его жидкость и облизывает их с особым удовольствием. горько, но так вкусно. не противно. совсем не противно. вновь доводит до оргазма. вновь очутилась на раю, но быстро упала в ад. в голове всё ещё полный бардак, а сердце стучит так быстро, кажется, что вот-вот и оно выпрыгнет. оба тяжело дышат, все мокрые, но довольные. страшно представить, что было если бы он реально трахнул. от одной этой мысли внизу вновь всё сводит, но чувствует его руки на своей талии и слабо улыбается. в его объятиях тепло и уютно, но и опасно. очень опасно. надо бы убежать, но вместо этого лишь теснее прижимается к нему, прикрывая глаза. рядом с ним ким маленькая, хрупкая, слабая и нежная. разум противится, но сердце тает. он легко может сломать её не только физически, но и морально. каждый день, смотря в окно ощущает, как невидимые цепи сковываю сердце и душат изнутри. на сердце вырезано чонин. бьёт себя по груди, стараясь избавиться от этого, но бесполезно. имя лишь сильнее впивается в сердце, заставляя дженни задыхаться, хватаясь за горло, падая на пол. ким чонин — дьявол в человеческом обличие, а ким дженни — его жертва, послушная блядь, что должна быть у него ног. сердце давно там, но не разум. ей пятнадцать лет и глупая дура, которая медленно начала влюбляться в этого демона, и эту же любовь он разрушил, заставляя ненавидеть и бояться. но его имя навечно вырезано на сердце.

они лежат молча. она делает вид, что спит, но уснуть трудно. но его грубые пальцы так нежно перебирают её волосы, что заставляют засыпать, прижимаясь ещё ближе, закидывая ногу на его бёдра. а утром просыпается в холодной постели и понимает, что тот бросил. молча взял и ушёл. да. он ничего не обещал, но... но почему так больно? больно так, что хочется кричать и всё крушить. «и на что я рассчитывала? глупая дженни. ты ему не нужна. зачем малолетка, когда вокруг столько красивых и сексуальных баб… забудь о нём. навсегда».

она больше не позволит ему издеваться над ней. больше не проронит слёз. станет его смертью, личным палачом. заставит пасть в ноги и молить о пощади. она больше не будет невинной девочкой, которая будет мечтать о нём. никогда. любви нет, лишь одна ненависть. навсегда. до конца её проклятой жизни.

                       † † †

         私はいつもあなたのことを考えるのにうんざりしています

                 (но это происходит каждый раз)

                — почему ты позволяешь ему так поступать собой?

в который раз спрашивает джису и на что дженни молчит, не зная, что ответить. сопротивляться? только хуже сделает, хотя и не из робкого десятка. мазохистка? что уж скрывать, есть и такой грешок. обидно ли оттого, что так называемый муженёк трахает других? скорее нет, чем да. сердце может и плачет, но не она, ведь пообещала себе, что больше никогда не проронит и слезинку из-за этого урода. унижаться перед ним? никогда. умолять? никогда. бороться? пожалуй. ненавидеть? о, да. бояться? есть за что. с ним нельзя жить нормально. один неверный шаг и получишь в пулю в голову. ким не глупая,  как сестра [видимо у той реально нет мозгов и в кого она такая?]. «ему можно трахать шлюх и даже твою сестру, но тебе нет? хотя, зная тебя то, ты никогда не отпустишь до этого», говорит джису, за что получает подзатыльник от подруги. изменять? трахаться с другими? поступать также? падать так низко как он? нет. как бы заманчиво это не звучало, но нет. и зная чонин, то точно отхватит по полной. дженни не интересно, где и с кем он. не волнует это совсем. это его дело и если что-то случится, то сам будет всё разгребать. ведь какой жене нужна любовница с большим животом, поэтому и надеется, что тот всегда надевает резинку. хотя и самой девушке не нужен ребёнок от него, но этот придурок никогда не использовал с ней резинку, вот и приходилось делать уколы. один раз спросила его: а не боишься сделать ребёнка? на что получает: детка, это твой проблемы. идеально. это ты её проблема и большая, от которой так хочется избавиться. знал бы сколько раз я держала тебя под прицелом, но тебе не надо этого знать милый. всего одно нажатие и тебя нет, но в этот момент сердце больно сжимается и пистолет падает из рук. почему? почему не могу тебя убить? всего один выстрел и свободна, но даже этого не могу сделать. жалкая и ничтожная. ты — погибель моя и спасение. а кто я для тебя, милый? ты трахнул меня в шестнадцать, а нет, изнасиловал, но почему я ненавижу и в тоже время сама иду к тебе? мечтаю привязать себя к чему-то, лишь бы не идти к тебе, но всё бесполезно. ты уничтожаешь меня всякий раз, когда смотришь этими дьявольскими глазами, когда втрахиваешь в любую поверхность нашего дома и не только. мне никогда не понять тебя и твои мысли. чего ты хочешь? подойти и прошепчи на ухо, словно суккуб манит совокупиться. чего ты добиваешься, когда приводишь мою шлюховатую сестру домой? ревности? скандала? драки? не понимаю. ты же знаешь, что ничего из этого не получишь. плевать кого ты трахаешь. трахай кого хочешь и когда хочешь, хоть наших служанок, которые в открытую улыбаются мне за обедом. сжимаю вилку со всей силой, мечтая воткнуть её в эту паршивую блядь, так и делаю. на следующий день уже новая. ты спрашиваешь: а где та? а я с самой милой улыбкой отвечаю: ох, у неё что-то случилось и она уволилась. через пару дней по новостям говорят о новой жертве, у которой на лбу вырезано «лилит». чонина это не особо интересно, хотя и хмурится, когда видит надпись. о, волнуешься? страшно? можешь не волноваться убивать тебя не буду, хотя и хочется. но с тобой умру и я, так глупо. не правда ли, милый?

сестра вновь оскорбляет, а я молчу. ничего нового. смысл отвечать? не обидно, но почему сжимаю край юбки под столом? вроде и привыкла, но... краем уха слышу «заткни свою пасть», рычишь. улыбаюсь, но делаю вид, что ничего не слышу. зачем ты это делаешь? зачем защищаешь меня? не понимаю, но так приятно. в такие моменты хочу любить тебя, целовать и благодарить. бьешь сестра по лицу после обеда, а я прячусь за стенкой и сердце ликует. порой ты не мудак или что-то задумал? но неважно. решив отблагодарить, не знаю и как и чем. у него и так всё есть.... что можно подарить человеку, у которого и так всё есть? все мысли отпадают, когда вижу бенгальского котёнка, который так и просит взять к себе. дорогой, но цена неважна. слишком сильно привязываюсь к малышке, не хочется отдавать тебе, но понимаю, что скоро увижу её. прихожу к тебе без просу, но надо ли мне разрешение? нет. смущаюсь и протягиваю в руки котёнка, говоря, что это моя благодарность. ты берешь котёнка в руки, а я вместо того, чтобы остаться, оставляю все вещи котёнка, ухожу. слишком неловко и сердце просто с ума сходит. стучит бешено. опять. снова. стучу по груди, прося успокоится, но ничего не происходит. на утро получает от него игрушечного мягкого котёнка, приятно и очень.

        ким чонин — самый опасный ублюдок в мой жизни.
        моё сердце давно в его власти. бесстыдно вырезал своё имя и упивается моей болью, попивая дорогое виски.
        милый, я ненавижу тебя так, что готова сама сдохнуть, но вместо этого виду с тобой войну.
        запомни, ким чонин, я не позволю тебе издеваться надо мной. заставлю пасть к своим ногам, как тех ублюдков, но в отличие от них ты будешь жить или же... как
        знать.

любовь... красивое слово, но такое губительное. сначала дарит счастье, а потом убивает, не оставляя шанса на выживание. любовь — это одни сплошные ловушки и капканы. когда она хочет дать знать о себе, то показывает лишь свой свет, а порождаемые им тени скрывает и прячет. говорят, что любовь — это высочайшая цель, к которой люди должны стремиться. говорят, что спасение в любви, но это так глупо. любовь лишь убивает, медленно как самый ядовитый змеиный яд. почти каждый человек мечтает найти своего человека, влюбиться в него и прожить всю вечность, но кто-то не ищет этого. зачем вообще любить? если без неё куда легче. можно жить и не волноваться о том, что чувства рано или поздно уйдут, кто-то не изменит. поцеловаться и потрахаться можно в любой момент, любить для этого необязательно. влюбленность это как аллергия, которая хер отстанет, скорей всего. или как  злокачественная опухоль, которая развивается всю жизнь и потом убивает. любовь или влюбленность — это как наркотик. сначала вызывает эйфории, лёгкость, чувство полного растворения. и на следующий день хочется ещё и ещё. не успеваешь втянуться, но, хоть ощущения тебя нравятся, ты уверен, что сможешь в любой момент обойтись без них. думаешь о любимом существе две минуты и на три часа забываешь о нем. но постепенно ты привыкаешь к нему и попадаешь в полную от него зависимость. и тогда ты думаешь о нем три часа и забываешь на две минуты. если его нет рядом, ты испытываешь то же, что наркоман, лишенный очередной порции зелья. и в такие минуты, как наркоман, который ради дозы способен пойти на грабёж, на убийство и на любое унижение, ты готов на все ради любви, но не дженни. по её мнению любовь убивает и отравляет человека. ей было пятнадцать лет, когда постепенно начинала влюбляться в чонина, но он и убил же эти чувства, не дав им полностью родиться. и она рада этому. ведь знает его целиком и полностью. знает какой образ жизни он ведёт, счастья точно можно не ждать и спокойной жизни. каждый день чуть ли не новая любовница и сестра одна из них. зачем ей это? зачем жить и мучиться из-за этих чувств? тем более у неё другая цель, нежели голова будет занята любовью. вокруг много книг о любви, фильмов, сериалов и даже мультфильмов. везде. все так помешаны на этом, что невозможно слушать противные голос псевдоподруг о новом фильме про любовь. они пищат, плачут, истерят и.т.д. бесит. это просто фильм, где сплошной обман. ничего настоящего. курицы называют её бесчувственной сукой, но ей плевать. думайте что хотите, говорите что хотите. жизнь сплошная драма, не так ли, отче наш? эдамский сад, где ева вкусила запретный плод и была изгнана. ваша библия глупость. мужчина, создавший из своего ребра женщину, верил, что она будет его любить и слушаться, но та подалась соблазну, за что была изгнана. сначала лилит, потом ева. ты не так и прекрасен бог. все твои замыслы пошли против тебя. ты никому не нужен. жить поправила? глупо. выполнять все заповеди? скучно. не может быть мира, где будет одно добро, хотя в сказках, фильмах и в других момента, добро всегда побеждает, а зло остаётся злом. ведь никому не нравится плохой конец, но человек не рождается злым, а становиться. верить в то, что в этом уроде есть что-то доброе — равноправно смерти. он полностью погряз в грязи, а его руки в крови. омерзителен во всём. она не молиться богу, о том чтобы свадьбы не было, ибо кому молиться? облакам на небе? звездам в ночном небе? планетам в космосе? не кому. ким мечтала лишь о спокойствие, где никто не лезет в жизнь друг друга, но он думал иначе. между ними нет любви и никогда не будет... хотя никогда не говори никогда, ведь не знаешь, что жизнь принесет нам на ебнутом подносике. находится с ним — это как проходить круги ада. как в  «божественной комедии» от данте, как в картине «карта ад» от боттичелли. с ним она проходит все девять кругов ада. и потом всё заново, и так каждый день, месяц, год. между ним только секс и ничего более. никакой любви и поцелуев, которые он дарит другим, но не ей, ведь «шлюх не целуют» по его мнению. смешно. очень смешно. молча терпит его слова, но ведь сам целует грязных шлюх, которым от него надо деньги, власть, известности и качественного секса. никто никогда не полюбит такого монстра как ким чонин. никто и никогда.  ты никому не нужен [I need you]. он пахнет дорогими виски, сигарами и парфюмом. его запах хуже любого наркотики, запах что убивает. проникает в лёгкие, в сердце и медленно убивает, как замедленная бомба, которая вот-вот взорвётся внутри. ким чонин — поистине прекрасен, но так опасен. машина замедленного убийства всех девушек и парней тоже. думать о том, что у него могли быть и парни... отвратительно и мерзко. но он не настолько больной... или же?

дженни прекрасно помнит свой первый раз в шестнадцать лет. первый раз, что полон боли. этот момент до сих пор крутиться в голове как злая пластина. никогда не думала, что первый раз будет такой. никогда не думала, что станет жертвой насилия. одна ночь, что перевернула её жизнь. какой бы сукой не была, но не хотелось такого первого раза. как бы он не был виноват, вина есть и её. никто не просил идти на ту вечеринку с парнем. никто не заставлял напиваться в хлам. никто не заставляя принимать из рук парня что-то белое. никто не заставлял писать этому придурку, что у кого-то будет секс. она сделала всё сама, не зная, что ждёт дальше. что лучше: быть изнасилованной тем парням, что накачал или же чонином? 金鍾仁.помнит, что после того, как отправила сообщение, парень тащит в комнату, а она и не сопротивляется. не сопротивляется и поцелую. пьяно улыбается, когда бросают на кровать, но просит прекратить, когда тот пытается раздеть, за что получает по лицу, и словно трезвеет. впивается ногтями в его лицо и пытается оттолкнуть, но настолько пьяная, что не выходит. в следующею секунду его просто отшвыривают к стене так, что тот отрубается. видит злого чонина. очень злого. что-то говорит, но не слышит, лишь чувствует, как тот берёт её на руки и уносит в машину. поездку почти не помнит. на ней неприлично кроткая юбка, развратные колготки в сетку, короткий топ, ссадины на коленях и руках. волосы в полном беспорядке, растрёпанные. помада полностью стёрта. вид у неё как у шлюхи и даже спорить не хочется. в голове всё ещё полный туман, но трезвеет, когда бросают на крышку рояля, оставляя шрамы на пояснице. неприятно щиплет, больно, что невозможно сдержать крик. «кричит урод. больной ублюдок. сдохни тварь.», за что получает по лицу. больно и очень. больно настолько, что сердце обливается кровью, а она медленно задыхается в этой боли. его руки на её шее, сукина сволочь придушивает так, что дженни впивается в его руку когтями, дёргая ногами, умоляя взглядом отпустить, но тот не делает этого. эта сука наслаждается этим. ведь дженни перед ним такая беспомощная, и в тоже время чертовски сексуальна и желанна. перед глазами всё мутно, темно, она видит лишь слабый силуэт своего душителя. отпускает, хватается за горло и кашляет, а он стоит и усмехается. так и хочется врезать по этой ублюдской морде. перед глазами всё ещё мутно и слёзы невозможно остановить. они текут вниз по щеке, падая на руки, колени, пол. не успевает опомниться, как её кусают до крови, что-то мычит, упираясь руками в его грудь. он переходит границы дозволенного, считая что ему это можно, но это не так. ему ни черта ничего нельзя. они всё еще никто друг другу. они ещё не муж и не жена, но он поступает как преступник. вместо того чтобы просто запереть её в комнате, он берёт, силой нарушая всю мораль. изнасилование один из грехов, за который ты будешь мучиться в аду, но его это не ебёт. для него она малолетняя шлюха, которую он может трахать тогда, когда захочет. и никто не может ему запретить, даже ким. в это раз сердце задыхается от боли... от боли, которую так просто не изгнать. кажется, что сотня острых ножей впиваются в сердце и режут, режут, режут его. кромсая на падаль, на которую потом слетятся падальщики, чтобы насладиться сладостью боли девственности. в его руках она как кукла, но без эмоций. он делает больно не только словами, но и действиям. почти кричит, когда ощущает как тот входит резко и вовсю длину. если раньше и мечтала его ощутить в себе, то сейчас нет. впивается ногтями в его плече, оставляя глубокие царапины на плечах, спине [прямо по дракону], на груди [по волку], прессу. не сдерживает слёзы, которые рвутся наружу, тихо шепчет чтобы тот прекратил, остановился, но не слышит. наслаждается её криками, слезами, мольбе о пощади. дерёт неистова и дико, словно бабы никогда не было. внизу всё жжёт, кровь почти не останавливается и в итоги у неё разрыв вагинальных тканей, идеально. рядом с ним она маленькая, а он огромен во всех местах. всё тело так и кричит от боли, а шрамы на пояснице [не только там] останутся навсегда. дженни извивается под ним, уже цепляясь пальцами за края изорванной в клочья простыни, что окрашена в красный цвет. у неё уже нет сил сопротивляться. мечтает лишь бы это закончилось быстрее, но казалось что это продолжиться вечно. разум противится, но несмотря на боль, тело просит большего. наслаждается касаниями этих мозолистых грубых рук, которые повсюду. на шей, щеках, грудях, руках, ногах, животе. они везде, словно их не две, а сотни. тело горит, а вместе с ним и сердце. боль, ненависть, наслаждение, страсть, обида, отчаяние. какое прекрасное сочетание. ну же ночь закончиться скорей. заставь меня забыть о боли, обо всём. убей меня, пожалуйста. уже всё равно на одежду, от которой осталась лишь жалкие куски. все равно на всё. почти не видит его лицо, но ощущает горячие дыхание прямо у губ, что все искусаны до крови и солёные от собственных слёз.

              — лучше умереть, чем позволить тебе ещё раз меня трахнуть, урод. тебе самое место в аду и ты там будешь, обещаю.

           они падают в самую пропасть под название — ад.

           всё это так неправильно и отвратительно. они не созданы друг для друга, но он становится её личным палачом.

           дженни стоит перед ним на коленях, а он стоит сзади, держа руки рядом с шеей. нашептывает как сам люцифер и упивается её страхом и беспомощностью.

боится. страшно, хоть и не из робкого десятка, но рядом с ним страшно. он желает, чтобы она была послушной блядью, собачкой, но этого не будет. никогда. он обязательно ответить за всё, что сделал с ней. этот мир давно погнил настолько, что его не спасти. вокруг одна ложь и ненависть, что окутывает их с головы до ног. они оба погрязли во всех грехах. все руки в крови, а на лицах усмешки, самих дьяволов. люфицер и лилит, что стоят друг друга. они превратят этот грязный мир в своё королевство, и буду наслаждаться властью, но сами будут умирать от своих чувств, от которых и бегут. ким чонин — самый настоящий монстр, хладнокровный подонок и люцифер  человеческом обличье, а ким дженни — его личная шлюха, блядь и лилит в человеческом обличье. они стоят друг друга однозначно, словно бог создал их друг для друга, но не для того, чтобы жить долго и счастливо, а для того, чтобы поубивали. смотрит в окно и там давно уже темно, словно скоро уже утро сменит ночь, но этот кошмар не заканчивается. сколько уже прошло часов? не знает. два. три. четыре. неважно. кричит, хватается ледяными пальцами за его волосы на затылке и оттягивает сильно, за что получает по лицу и сильно. плачет навзрыд и вновь получает по лицу. губа давно разбита, а щека горит от боли, как и голова трещит от его ударов. в глазах совсем темно, видит лишь расплывчатый силуэт своего насильника. ким дурно, больно, плохо. молить у бога, чтобы всё резко прекратилось? чтобы он остановился? глупо. по-детски. бесполезно. белоснежные розы окрашиваются в красный цвет её крови и впитывают запах боли, секса, ненависть, наслаждения и страсти. ублюдок молчит и хорошо, но его тяжелое дыхание дженни слышит. ему приятно, чертовски приятно, словно под кайфом. царапает его руку, когда тот перекрывает доступ к кислороду. кусает до крови, заставляя того убрать  руку, за что вновь получает, который раз интересно?

      — никогда. ни за что, я не буду принадлежать такому сукину сыну, запомни. ты говоришь, что я шлюха, но кто же ты тогда? тоже шлюха, что                        переспала со всеми бабам из корей и не только. ты грязный ублюдок, сходни.

            хочу убить тебя и всех кто спал с тобой, вкусил твоего члена. убить всех шлюх, которых ты целовал и сестру тоже [её с большим удовольствием].
           
            ты мой хозяин и я должна слушаться, но.... ты тоже мой. я твоя лилит и ты только мой люцифер, что будет у ног. я не отпущу тебя никогда, пока не уничтожу.

            дженни рядом с чонином никогда не будет в порядке. быстрей умрет, чем станет жить нормально.
            金鍾仁 — худший из худших. король. император. ему самое место в аду, это его второй домой.

вместе с ним взрывает на атомы, впиваясь когтями в его плечи и выгибается. чувствует как его горячие семя заполняет её, смешиваясь с кровью. всё тело содрогается, ноги разъезжаются в сторону, но он вновь закидывает их к себе на плече и делает ещё пару диких и быстрых движение. думала всё, но он продолжал, вбивается в неё еще пару минут и вновь кончает, заставляет прогнуться в спине до хруста одного из позвоночника. вновь ощущает как его горячая сперма заполняя её полностью и эта сука не выходит, продолжая изливаться. ей казалось, что это продолжалось вечно, но резко чувствует пустоту внизу, слабо улыбается. наконец-то. тело продолжая всё ещё подрагивать от оргазма и боли, а сама дженни на грани обморока. перед обморок шепчет как ненавидит его и желает смерть, а дальше полная темнота. на следующий день тело так ломит, что невозможно встать. но это урод всё же предоставил ей врача и позволил позвать су, ибо в его доме она никому не доверяет. ближе к ночи вместе с джису едет к ней домой, чтобы прийти в себя хоть как-то. а ночью плачет в подушку, сжимая простынь в руках, проклиная его:

         я отомщу тебя. обещаю ким чонин я стану твои личным кошмаром. мы ещё увидим кто падет.

дженни прекрасно помнить, что он сделал с ней, помнит, как обещала, что не позволит себя трахать, но выходит всё наоборот. он продолжает трахать её. дома. у школы в машине. в балетной школе. везде. почему... почему позволяет? сама не знаю. хотя нет знает. стала зависима от него полностью. это так отвратительно, что хочется себя прибить. ей семнадцать лет, когда отец просит отвезти ублюдку какие-то документы. сначала шлёт отца, а потом с раздражение соглашается, в мыслях проклиная отца. не хочется ехать, но просто отдаст эти документы и уйдет. смотрит на здание. не хочется заходить, но выбора нет. даже не предупредила, что приедет и не надо, когда хочет тогда и приходит. дженни знает как надо себя вести, когда они не одни и идеально с этим справляется. ей бы оскар за хорошую игру. улыбается чонину и не спеша подходит к нему. целует в губы и протягивает документы. совсем не обращение внимание на голодных урод, а смотрит прямо на мужа, прижимаясь к его руке. он зол. очень зол. поняла это ещё тогда, когда подходила к нему. почему он зол? вроде должен радоваться, но вместо этого чертовски зол, взбешён. молча уводит в кабинете, где захлопывает дверь, ругается, кидает документы на стол. не успевает опомниться как резко впечатывают в дверь, больно, но молчит. его рука больно сдавливает подборок. он рычит прямо в губы, проклинает её. называет сукой, а ким усмехается. сейчас он так горяч и внизу всё сводит. почему бы не поиграть, милый? но только по моим правилам.

     — просто заткнись, милый и получай удовольствие, папочка.

the devil wears g u c c i — not prada, guns, girls' tears
            h0w 0ften d0 y0u ma$turbāte, jennie? i$ it like an āngel cum$?

            난 못해 내 사랑 너를 못잊어 못잊어. 이 다음 세상에 다시 태어난데도. 그 때 또 난 너와 사랑할거야

            “ умирай у меня на руках, как ты путалась в числах и лицах знакомых, когда твои руки в холодном поту обвивали в парке деревья и кроны <...>
                 но ты знаешь, что песенка спета, и не будет и музыки, танцев, и хоть прошлое в грязи и пыли, фонари никогда не угаснут
                 и тебе остается немного: уходя в себя там, где нас не было, вырезая осколки с лица, падать пальцами в изрешеченное небо
                 а кислотного неба оттенки падали звездами в наши глаза. мое сердце поет дифирамбы, рыдая. кислотные люди съедят себя сами                                                         
                 я тушу сигарету о веко ; мучительно в странствии тяжести рук закрывали лицо твое, что съели ложь и обида. и кем же мы стали, сука? и кем же мы были тогда? “

              — найтивыход /// кислотное небо, 2o17

                                                                                                       「 ♪ fractional — tess 」

                                                                                                       「 ♪ jane air — it's too early to die 」

                                                                                                       「 ♪ t-pain — roll in peace 」

                                                                                                       「 ♪ m y s t x r i v l — b x v u t i f u l t h i n g s 」

                                                                                                       「 ♪ bring me the horizon — crooked young 」

                                                                                                       “ hallelujah. well, i am saved. thank you, jesus <...>
                                                                                                         we can't die — we are dead inside
                                                                                                         the faceless won't save you
                                                                                                         the clouds will eat your fucking prayers
                                                                                                         fuck your faith, fuck your faith “

                                               https://upforme.ru/uploads/001a/8a/8a/2/36742.gif
                                               “ eighteen years old today and tomorrow and the next day and the next twenty decades even after you have died of aids “

                       † † †

кай терпеть не может, когда что-либо или кто-либо выходит из-под его контроля, он сразу же впадает в бешенство.

кай любит шлюховатые чулки и блядское кружево. любит, когда дженни подчиняется и смотрит на него снизу вверх. когда вот так буквально умоляет выебать ее телодвижениями и  взглядом.

предохранитель, курок, выстрел.

ты хочешь, чтобы о тебе заботились.
ты хочешь, чтобы тебя баловали вниманием и доводили до экстаза заинтересованностью, грязная ты нимфоманка.

оружие массового поражения, отвергнутое олимпом. нельзя остановить гепарда на скорости. скорее всего, он раздерет тебя к чертям собачьим. поэтому лучше просто молчать, не пытаться подлезть ближе и покорно наблюдать со стороны.
ким чонин — зверь по своей сути, гепард. разнюхивает по еще свежим кровавым следам, видит добычу и, когда нападает, вгрызается в сонную артерию на шее буквально насмерть, резкостью вмазывается в кости и ломает их, перемалывает в крошку почти толченную. личная слабость в его генотипе отнюдь не прописана. он хочет любым возможным способом отрубить или отрезать себе ногу, которую уже успевает парализовать.
у ким дженни на молчание и покорное наблюдение со стороны — vip, „белая карта“ — carte blanche. она может наблюдать за падением помпеи с самого масляного места и делать ставки. боги будут праздновать и устроят пир, когда помпеи наконец падут по кривой дороге в ад — прямиком в ледяное озеро коцит на дне адовой воронки, где — иуда искариот, марк юний брут и гай лонгин кассий. ким дженни — везувий, ким чонин — маленький городок на юге италии в пятнадцати километрах от неаполя.

                「 ocean jet — vengeance, victims, naked 」
                 “ despite of the killing delight i'm facing your love pretty and dangerous
                     besides playing it right you keep me alive having your vengeance “

рот ким дженни отчего-то чертовски правильный, неприлично влажный и мягкий до парадоксального. язык ким дженни обходительный, шершавый по-кошачьи и острый, когда цепляет особенно чувствительную уздечку в сравнении с остальными анатомическими составляющими члена. кай усмехается и зовет ее хорошей прелестной девочкой, почти с садистической усладой видя перед собой на коленях — как пиздецки мило, что малышка знает свое место уже в семнадцать и зовет свой ночной кошмар папочкой, тянется к густым распущенным волосам, окунает в них грубые пальцы. кажется, ким дженни сосет так, будто хочет сказать: „либо люби меня, сукин сын, либо иди к черту“, но сдерживается. кажется, ким дженни прогибается в спине, виляет бедрами и хрустит в пояснице, когда он хватает ее под коленями и впечатывает в гладкую поверхность мраморного стола своим весом, так, будто хочет сказать: „возьми меня еще глубже, чтобы я могла разъебать тебя даже так“, но только кричит нечто неразборчивое, цепляется за край столешницы хрупкими ломкими пальцами и отвечает полузадушенным всхлипом на каждую фрикцию. сердца в самом деле недостаточно. необходимо в срочном порядке разодрать на ошметки плоти что-нибудь еще. что-нибудь из внутренних органов. печень или селезенку, например. трахею, желудочный тракт, кишки. чтобы ким дженни совсем ничего жрать не осталось. чтобы ким дженни сдохла от голода в этой свистопляске. кай двигает бедрами навстречу, подается глубже в узкое и очаровательно ребристое горло. кай хочет кончить в самое сердце и до боли сжимает волосы на затылке девушки. после ебли у книжного шкафа он позволяет ей быть сверху, чтобы иметь возможность рассмотреть удовольствие и экзальтацию на чужом лице вплоть до мельчайших подробностей. ким дженни стонет, томно прикрывает глаза, слабой тенью длинных ресниц полосует щеки. кай готов гиперболизировать, потому что ему кажется, что эти ебаные длинные ресницы полосуют и его душу тоже, режут ломтями и жарят с кровью до medium rare. кай одной рукой обвивает ее талию и поддерживает, пока та поднимается и опускается, другой — вплетается в загривок, припаивает ее рот у своего. случается, дженни вторгается в личное и лезет целоваться, но парню отнюдь не это нужно. он сводит кулак с волосами и раскрывает рот — его жертва делает точь-в-точь. они дышат чем-то странным и неопределенным, но так или иначе на двоих. кай просто хочет, чтобы дженни не знала ничего другого. мол, есть только кай-воздух, которым можно забить нутро. есть только кай-земля, которая ложится под ноги твердой опорой. есть только кай, который — все. от альфы до омеги. от земли до луны и обратно. они выбиваются из колеи, отрываются от реального времени и насущных проблем, отказываются от обезболивающих. принимают факт: один для другого — неминуемая опухоль в сердце. соглашаются болеть, страдать и трахаться со всем этим дерьмом. очевидно, в течение всей оставшейся жизни. при одном условии. только так — вместе. кай втрахивает дженни в горизонтальные поверхности узкого душного пространства так, будто хочет сказать: „либо люби меня, сучка, либо иди к черту“. они совершенно точно остаются в расчете друг перед другом.

                       † † †

                — bénis moi. ont péché contre moi.

церковь взращивает ублюдков, которые могут танцевать только тогда, когда под языком „распятие“ — бесцветное колесо лсд или экстази, нью-йоркская марка в крайнем случае. вульгарное блядство сраной церковью и взращивается, по правде говоря, а мощеный сырым серебром крест царапает кожу, расчесывает ее, жжет. церковь — убогая, непристойная, пошлая.

церковь ким чонина в его неполные пятнадцать лет облапала, обслюнявила и обкончала. он прислоняет к холодной каменной стене исповедальни раскалывающуюся от боли голову и повторяет то же самое на корейском, сминает брюки на коленях. жаркие слезы выдавливаются из глаз, когда губы складывают „bénis moi“ на французском.

священник говорит, мол, не так надо начинать покаяние. ты клевещешь на родителей, чертов дурной мальчишка? если они и наказывают тебя, то только потому, что ты согрешил. почитай отца своего и мать свою, как завещал господь в евангелие от луки. разве ты не в курсе, что должен беспрекословно им повиноваться?

в курсе, блять, я в курсе.

разве эти ебаные отец мой и мать моя не должны почитать меня в ответ, ебаный ты хрен в рясе?

собаки умеют любить. они бывают настолько же отзывчивыми и преданными, насколько бывает безупречным их чутье в острый момент распознания хорошего и дурного. на каждую человеческую породу обязательно найдется собачья масть. ким чонин — доберман. доберман — дух аристократизма, который с грамотной подачи элитно и изящно перекусит сухожилие или даже сонную артерию. ким чонин зовет своего добермана ямазаки, и щенок довольно демонстрирует кончик языка, прикрыв глаза от удовольствия из-за его пальцев в шерсти. ким чонин чешет щенячий мягкий живот до тех пор, пока пес не начинает приваливаться на бок и засыпать. ким чонин искренне улыбается и смеется. в свои уже полные пятнадцать ким чонин все тот же маленький ребенок все в том же клетчатом пальто и все в той же черной водолазке с высоким горлом, в которой сидит на исповеди. с окурками в карманах и бездонной музыкой моцарта или баха на периферии сознания. с длинными пальцами и с черными линиями от костяшек к тонким и похожим на иглы пластинам ногтей. крестик, тем не менее, носить перестает. бога ведь нет. несмотря на пресловутое американское „in god we trust“ на купюре номиналам в сто баксов. у него запястья буквально фарфоровые из-за постоянной игры на фортепиано. на каждом сбоку выступает острая косточка. лопатки на спине — обрезанные ангельские крылья. go to paris, go to london, go to rome. honey, i won't tell anyone about your broken bones. ким чонин — крохотный и до оскомины на языке красивый ребенок. с маленькими и умными глазами, что острее любого лезвия ножа. ким чонин — выразительный. без навязанных сливками общества масок он бывает резким и ранимым, бывает совершенно беззащитным и искренним в эмоциональных реакциях, бывает важным и примечательным в сакральных мелочах. в свои уже полные пятнадцать ким чонин по-прежнему тот, кого странно беспокоит чужое мнение. если кто бы то ни было хочет растоптать пробивающееся через бетон уважение к самому себе, необходимо только посмотреть в дряном расположении духа дольше, чем бегло и незаинтересованно. он сгибается, если кто-то бросает претензию в спину. укор становится уколом иглы, втыкающейся в мягкую и податливую плоть. его бока чувствительны, его ребра будто оплетены миллионом оголенных нервов-проводов, его спина бесчувственна. парень спотыкается, когда идет, и боится случайно занять лишнее место в мире. он не приносит мучений матери при рождении только потому, что в двадцать первом веке существует перидуральная анестезия. кто-то в утробе шепчет, мол, если он выберется на свет живым — дальше ждут исключительно страдания. младенец решает сразу же повеситься на пуповине. он очень близок к успеху, если смотреть на вопрос издалека и целиком, однако акушеры решают все сами и вынуждают задышать. первый кислород выталкивается из легких вместе с отчаянным криком. по шкале апгар причисляется не больше шести баллов. кай рождается совершенно здоровым, но, вероятно, брак в нуклеиновых кислотах проявится со временем. как прогнозируют, в плане духовности или ментальности. спустя ровно пятнадцать лет жгучий шип боли втыкается в его и без того растянутую руку, когда один из преподавателей вновь орет про „fis-moll“ и бьет по пальцам в репетиционном зале. нотные листы летят кормом для падали под ноги. под дорогим черным пиджаком сочные многоцветные синяки и следы ремня на батарее ребер. насилие —синоним к „black friday“. иногда — пусть это „иногда“ в конечном счете и становится всеми прожитыми годами в геометрической прогрессии, — ким чонин чертовски многое забывает. он забывает песни и забывает время ; забывает людей, которые его обижают, и людей, которые его благодарят. кай не помнит многого, и время от времени это вызывает странный зуд. сказывается дискомфорт его личностной неполноценности. он не помнит о своих влюбленностях, потому что в голове практически ни разу не всплывает мысль „да, черт, это оно самое, единственное и по гроб“. у него элементарно нет времени, чтобы влюбляться, а потом чувствовать, что влюбленность так и не перерастает в любовь. парень не смотрит на кого-нибудь из девушек достаточно долго, ведь постоянно занят, по факту. во время первого секса людям положено испытывать нечто особенное. кай на самом деле не помнит этого „особенного“. в первом занятии сексом от романтики абсолютное нихуя. отец ведет его в крутой бордель и предлагает выбрать любую из шлюх. второй раз тоже какой-то короткий, мокрый и безвкусный. из вкусовой палитры разве что присутствует немного соли на его губах и на губах ким сучжон. а ее волосы, они какими были, когда он держал их, пока она сосала ему? ее глаза блестели? в смысле, это реально было чем-то важным и необходимым к отпечатыванию на лобных долях мозга?

отец говорит, сильные мира сего могут делать что угодно, а слабые — страдают так, как и должны.

в шестнадцать кай наконец-то перестает быть слабым и становится сильным, поднимается на вершину пищевой цепи, получает carte blanche.
в шестнадцать кай наконец-то согласен с отцом.

кай — проебавший душу, но победитель номинаций с лавровым венком и статусом короля.

кай выбирает дженни, когда речь заходит о женитьбе, потому что его сука должна не бояться испачкаться в крови, но быть при этом очаровательно хрупкой и не тявкать лишний раз.

он до боли сжимает хрупкую девичью ладонь, в которой — острый, режущий кожу осколок винтажной вазы, и говорит, что она не будет диктовать условия. ты выглядишь просто паршиво, говорит. умойся. ему до простреленной башки служанки нет никакого дела. лицо даже вряд ли вспомнит. дырки у всех одинаковые.

                                                                                                       “ i wouldn't have a second's hesitation in blowing your head off right here, right now, in front of you
                                                                                                         now that's a power you can't buy — that's the power of FEAR “

                                                                                                       “ i'm not afraid of you “

                                                                                                       “ cuz you think you got nothing to lose “

с шестнадцати и до девятнадцати лет включительно ким чонин высиживает двухчасовой сеанс у психотерапевта каждый вторник и каждую субботу. ему стабильно ставят диагнозы [самый распространенный и очевидный среди них — социопатия], выписывают таблетки для подавления тревожности и чаще всего агрессии, делают индивидуальные пометки в медицинской карте. ким чонин выглядит так, будто находится в состоянии ангедонии, однако руки по-прежнему трясутся как у наркомана обдолбанного в момент бэд-трипа ; он думает, кровь будет хлестать по стенам тошнотно кремового цвета насыщенным алым фонтаном, если отрубить лечащему врачу башку, и находит это по-настоящему уморительным.

                — почему ты сегодня весь в крови, чонин?

кай сначала посмеивается нервно, затем почти истерично из-за степени дебилизма вопроса. зажимает между пальцев сигарету, пялится в пространство перед собой — то ли сквозь него, то ли попросту в никуда. руки в крови. рубашка и пиджак тоже в крови. лицо и волосы в крови, потому что парень всякий раз проводит по ним руками. которые в крови, да. в голове сквозняк прыгает по слипшимся в слюни струнам. неумение жить не является противозаконной частью мирового устройства, однако конкретно эскапизм в той или иной степени становится приговором. утопить бы реальность бездомным котенком в безымянном океане. бессрочно, навеки и насовсем. пожизненно. он усмехается, когда делает глубокую затяжку и выпускает дым в лицо женщины, беря секунду, чтобы собраться со словами, вальяжно откидывается на спинку кресла из светлой кожи, закидывает ногу на ногу. пухлые губы округляются за выдыхаемым дымом, марево смазывает острые черты, дергается кадык рельефной шеи следом. кай в линзах, и прозрачная радужка только сильнее выделяет красноту апатично раздраженных глаз.

                — я убил человека примерно час назад, миссис ли.

                — чонин? ты в порядке, чонин?

                — в порядке ли я? блять, нет. я не в порядке! схуяли вы каждый раз спрашиваете одно и то же? блять, я умираю со скуки, когда меня кто-то вот так вот лечит! схуяли я вообще должен быть в порядке? вчера мой отец ударил меня ногой в живот и заставил блевать. сразу после ударил меня головой о стену. отец с детства избивает меня сутки через двое, по настроению — через трое, а мать никогда не вступается. она не трусливая дрянь, она — промозглая шлюха, которая каждый гребаный раз мокнет не от дождя. она пошла ластиться по рукам хуже дворовой весенней кошки, кажется, решив, что ее перманентная революция передается куда лучше половым путем. когда я был младше, ее однажды трахали как уличную суку прямо у меня на глаз. быстро, с хлюпаньем мерзким и шлепками звонкими. она нихуя мне не объяснила. будто это ебаная норма. трахаться с очередным кобелем у своего ребенка на глазах — ебаная норма. в тот же день отец пристрелил моего пса, а затем разбил мне лицо об угол стола и рассек веко из-за того, что я посмел разрыдаться. я, мол, не имею права рыдать. он швырнул меня на кровать, запер в моей комнате и выбросил ключ в окно, чтобы сехун не мог найти его как можно дольше. я истекал кровью почти сутки. через часов четырнадцать или пятнадцать мне наложили ровно одиннадцать швов — я помню каждый из одиннадцати. все вы, блять, до сих пор думаете, что отец и мать не должны почитать меня в ответ? какая хуя? какого, черт возьми, хуя?! что на этот счет говорит господь?

                — ты убил человека, потому что твой отец снова избил тебя?

                — я убил человека, потому что я давно хотел выпустить кишки подонку, который прислал мне ту ебаную дохлую синицу, и я наконец-то забил его насмерть как тупую овцу на скотобойне, миссис ли. мне не нужна снисходительность моего отца. мне похуй, что он со мной сделает.

кай описывает какой-то круг в воздухе рукой с подпаленной сигаретой, снова смеется и улыбается совершенно по-блядски ; на его кончиков пальцев — соблазнительное, но колкое признание в пристрастиях и море испытываемых ощущений от совершенного накануне этого разговора зверства. он вновь меняется в лице через несколько секунд. кажется загнанным в угол и готовым напасть зверем.

                — похуй. абсолютно. похуй, сечете?

                — ты все еще занимаешься музыкой, чонин-а?

                — вообще-то мне больно играть. когда вы, блять, наконец, заткнете свою пасть?

кай выходит из утробы без нравственных норм и моральных ценностей. с тех пор никому так и не удается их ему навязать.
нужно ли ему привести свое ментальное здоровье в порядок или просто оставаться агрессивным, хаотичным и сексуальным? продолжать жить по принципу „kill or be killed“?

“ в танце под героином в прихожей мы рисуем планы на будущее в этой некогда обширной вселенной и оставляем боль на несуществующее завтра, но у нашей гребаной жизни по-прежнему сюжет малобюджетного арт-хауса, сука.

  раскрывайся самым ебнутым подонкам, что в душу тебе могут плюнуть, фортанет — сдохнешь рано утром в передозе под снотворным с гликодином.
  я передразниваю твои беспомощные потуги говорить. пылаю в агонии — симфонии любви и боли, в крови полосую по клетке экватор, самолично тушу сигарету о веко.
  я в рекурсивных фотографиях сжигаю себя заживо, ножовкой распиливаю кости прошлому. сейчас все настоящее гораздо хуже, знаю. завтра снова в хлам. обида петлей свяжет. у горла.

  я убиваю людей вокруг себя. убиваю родных и близких, вечно теряюсь на дне притона под вечер или под ночь, задыхаюсь в пожаре на руинах.
  я убиваю подобных тебе людей. я — тварь. умирай, рыдай как мразь, умирай у меня на руках.
  в кровавом сплеше я смешал все самое важное — мою любовь к тебе, сука.

  мы — два мертвеца, которые отчаянно притворяются живыми в мертвом декабре. кому и зачем? за что и, блять, нахуя?
  я хочу потеряться в рандомной провинции японии, жрать грязный воздух на завтрак и запивать плазмой вперемешку с толченым стеклом.
  наши кости зарыты в аокигахаре [на равнине синих деревьев] не потому, что мы с тобой самоубийцы, а потому что нас с тобой порвало в клочья отчаяние, и об этом никто никогда не узнает.

  пока. до скорого. до новых встреч “

                                                                                                       “ мы пытались убить друг друга мутно и дорого. я искал тебя в клубах, ломал тебе ребра “

                                                                                                       “ твои соленые слезы, кислые мины, душные речи — весь этот бред
                                                                                                          я умираю со скуки, когда меня кто-то лечит
                                                                                                          я ненавижу, когда меня кто-то— “

                                                                                                       “ я чувствовал яд. я ловил на лету. я следил за тобой, но все равно упускал
                                                                                                         я пускал тебе кровь, и зал рукоплескал “

“ мне нравится душить тебя. по факту, контроль дыхания и следующая за ним асфиксия — самые доверия требующие практики. одна девушка сказала как-то пафосно и ванильно, но чертовски верно, это ощущается как передача жизни другому человеку. это — одно из самых тонко уловимых изменений, и одновременно с тем это — момент, когда ты действительно оказываешься бессильной. я имею ввиду, когда тебя частично фиксируют, ты все еще способна взбрыкнуть или, по крайней мере, подать голос. в практиках более тривиальных и безопасных ты всегда можешь остановить все в любой момент. ты достаточно независима и дееспособена. в конце концов, существует кодовое слово. здесь — нет. мне нравится, что ты доверяешь мне себя настолько. серьезно, ты вряд ли понимаешь это до конца и полностью, но твои действия говорят достаточно, потому что ты подставляешь мне свое беззащитное горло, и я могу убить тебя своими руками в любой момент. уверен, ты с того света даже не будешь предъявлять счетов. ты этого просто не захочешь и не подумаешь сделать. мне нравится, когда ты полосуешь мою спину в ответ. я вряд ли понимаю это до конца и полностью, но мне нравится то, как выглядят мои плечи и спина после ночи с тобой “

                — si ells ne ferment pas la bouche maintenant, je vais les fermer moi-meme.

на стене висит „der Kuß“ густава климта, когда ким чонин сидит в элитном ресторане с какой-то сукой на côte d'azur, прикуривает richmond cherry от зажигалки и разговаривает с ней почти на чистом французском.
он трахает эту же суку в „grand hyatt martinez“ сразу после ужина ; от нее пахнет парижскими jardin du luxembourg и coco mademoiselle chanel. очевидно, по злому умыслу. по блядскому злому умыслу, черт возьми.

адели де моро порнушно стонет на том же мелодичном французском и выглядит как первоклассная party girl's, но адели де моро — это не ким дженни, хоть и парфюм у них одинаковый, и ким чонин действительно разочарован.

ким чонин не спит в сеуле, не спит в гонконге, не спит в париже.
ким чонин не спит нигде, если в зоне досягаемости по какой-либо причине нет ким дженни.
ким чонин просит адели де моро кричать усерднее, потому что его девочка в постели всегда отдается сполна ; на коже его девочки парижские jardin du luxembourg и coco mademoiselle chanel звучат привлекательнее, вкуснее.

она спрашивает, je me sens belle à cause de toi, bébé?

б л я т ь, крахмальный парус утешь меня бешенством.

она пялится на промежность его кожных брюк, пожирает его глазами будто каннибал.

это сучья ловушка.

                — m'as-tu appelé bébé?

„der Kuß“ на стене — блядский ужас. хуже разве что убогая „the fall of the rebel angels“ питера брейгеля старшего или попсовая „nascita di venere“ сандро боттичелли. искусство — поощрение собственной извращенности. чем пошлее и развязнее, тем вкуснее и увлекательнее. если это еще и жуть как провокационно и кроваво, то dum spíro, spéro. тупое стадо сожрет все подчистую. dum spéro, amo. иногда смысл жизни — красивые, неуловимо красивые, неуловимо и неосязаемо красивые вещи. даже не красивые вещи. само понятие красоты, что заключено внутри красивых вещей. красота действует на периферию сознания как нечто успокаивающее, ласкающее, усмиряющее. она затеряна в звездах и появляется среди них, чтобы ты всякий раз обращал взор к небу и понимал, что истории разных людей писаны этими самыми звездами. в том числе и персонально твоя история писана этими самыми звездами. инертно, скорее всего. коллоидно и трехвалентно. свет мертвых звезд умерщвляет красоту, превращает ее в мерклое свечение или неуловимый звук, превращает ее в дисперсную систему внутри дисперсионной среды. красота сама превращается в слезы, но вокруг тебя по умолчанию льет дождь. ты — набор из монотонности и монохромности. краски мира вокруг тебя вымыты дождем. дождь вымывает краски мира вокруг тебя, дождь пробивает в черепе дыры размером с monster black hole внутри milky way galaxy. все медленное. ты и сам, сука, медленный. время замирает. смертен в молодости тот, кто одинок, однако в молодости одиноки все. уверенность, цели, приоритеты — все это чересчур неопределенное и тяжеловесное дерьмо. непонимание многих вещей давит на тебя. ты думаешь, что ты одинок, и сколько бы историй не было писано звездами, ты ничего не любишь и ничего не любит тебя. мир без теплообмена. ты перестаешь спать. ким чонин перестает спать вместе с тобой. ким чонин не спит нигде. ким чонин не спит в сеуле, не спит в гонконге, не спит в париже. иногда человек устает нести все то, что мир сваливает ему на голову. плечи опускаются, спина сгибается, мышцы дрожат от усталости. постепенно умирает надежда обрести облегчение. тут необходимо решить, сбросить ли груз или тащить его, покуда не переломится хребет подобно сухой ветке по осени. иисусу, вероятно, было трудно выдержать страдания на кресте. грязь, жажда, впившиеся в опухшую плоть кистей гвозди и прочая разнокалиберная поебень. ким чонин отнюдь не иисус. совсем, мать вашу, не иисус. когда он впервые убивает по собственной воле, а не под руководством и по воле отца, руки натурально трясутся. парень во второй раз находит ублюдка, который присылает ему мертвую синицу на окровавленных латах после конкурса во франции, бьет его виском об угол в туалете музыкальной академии столько раз, что утрачивает счет и останавливается лишь тогда, когда руки в кровавом золоте начинают приклеиваться к чужому затылку намертво. после заталкивает острие в чужое нутро и пристально смотрит в чужие глаза, но видит исключительно те же самые черные дыры млечного пути, напичканные сотнями тысяч нитей. моет руки сразу. снимает пару окровавленных колец из серебра и избавляется от браслета по-французски серого, моет брезгливо и быстро, дышит через рот, скалится на собственное отражение в зеркале злым волком, сцепляет зубы, зажмуривается. жмурится до тех пор, пока не начинают под ресницами плыть мягкие пятна персидского синего в фиолетово-сизой бесформенности местами цвета электрик. ресницы склеены. солнце будто одолевает испуг. его в панорамных окнах коридоров уже не видно. небо сплошь черное, лужи — из крови. по факту, черное небо затмевает все. открытое окно вытягивает наружу завесу дыма. кафель пола усыпан крошками пепла. ким чонин забирается с ногами на подоконник, чтобы не изгваздать дорогие диоровские туфли, впечатывается спиной в пластиковую раму. в кармане пиджака вылавливаются пачка и зажигалка. губы сдавливают фильтр. под потолком зачем-то светит голубоватым неоном лампа. ким чонин стряхивает оттлевшее в окно. свешивается в окно и сам тоже, но дверь открывается с другой стороны. иногда ты не теряешь себя под этим черным небом. нет, ты вовсе не теряешься в обстоятельствах или затруднительных ситуациях. ты просто превращаешь себя в месиво. ты не можешь понять, кем конкретно являешься, потому что ты — месиво. порой боль превращается в страсть, и это становится твоим любимым цветом. в том числе бывают случаи, в которых боль сжевывает тебя своими гнилыми зубами. она мельчит тебя передними клыками и пытается сглотнуть. таким образом ты совсем скоро представляешь собой всего лишь почти переработанный комок из страданий, лишений и ненависти к окружающим, а иногда и ненависти по отношению к самому себе тоже. месиво, сука, никому за даром не всратое месиво. ты встаешь у боли в горле. ты застреваешь в ее сухой глотке и буквально не можешь пошевелиться. тебя обливают серной кислотой и пытаются вывернуть наружу искаженными арахнодактилией пальцами, но ты просто застрял. ты можешь выбраться. если выберешься, то никогда больше не будешь прежней версией себя. новой стать тем более не сможешь. если в первый раз ким чонин использует биту, затем — руки, то во время следующего приступа агрессии он хватается за молоток. спустя несколько лет на руках появляются мозоли от пистолета. он выучивается стрелять по-македонски — с двух рук, коллекционирует огнестрельное оружие, никогда не промахивается. его коронуют в неполные двадцать. он уже не щеночек. он — пес бойцовской крови, ебливый кобель. он не ким чонин, он — кай, мессия, лицо революции, бунт и второе пришествие иисуса христа. ебаные трагедии, где ебаный катастрофический исход по-ебаному водружен на ебаный кулак как ебаный средний палец. молодняк трясет этим пальцем в такт неумеющего перестраиваться и адаптироваться сознания. все вокруг не мыслится осколками риторических выебонов, однако есть прелестное преимущество в абсолютном и неприкрытом понимании форменного и потребного. безобразый выблевок мира сего видит тонкости даже там, где их нет. патологическое уяснение ставит кая на пьедестал, обсыпанный солью — морской, едкой, высоко концентрированной. возможно, шкала апгар не важна совершенно. вероятнее всего, все ни черта не значит. в пятнадцать кай был тем, кем он был, но в двадцать он — лучшая версия себя. если ты работаешь над собой, то ты являешься одновременно разработчиком и результатом собственной работы — своеобразный уроборос. змея перекручивается в восьмерку, сделав бесконечность двойным упоминанием. замкнутая петля, 666. запоздалый апгрейд операционной системы приходится на месяц, где в самую короткую ночь разжигается фольклорный костер, поются песни и собираются травы. славянский пир бога диониса, полусухое красное вино в нем, в определенные часы — вместо крови. нажать „update“ и посмотреть комментарий от разработчика ; исправлены ошибки прошлой версии, укреплены кости, добавлены новые возможности. на данном этапе все суки начинают выглядеть примерно одинаково. когда стоят на коленях и отсасывают, например. трахаться, может, и хочется, однако не более. не хочется жениться на ком-то, не хочется встречаться с кем-то больше нескольких раз. каждой из них почему-то чертовски нравится думать, что конкретно она — другая, исключительная, особенная. размалеванные морды, брюлики, путанские шмотки и высокие шпильки — выше шпилек только чсв и запросы. другого, исключительного, особенного — нихуя. сами понимаете. тем не менее, угодить королю хочется так отчаянно, что приходится сдерживать рвотные рефлексы. любому королю вообще-то откровенно похуй на подобные потуги. иметь королевство — просто, иметь корону — еще проще, иметь женщин — проще простого. после сотни любовниц ему в самом деле абсолютно и откровенно похуй. они — на одно лицо. блондинка, рыжая, брюнетка. вид сверху одинаковый. полушария задницы в развратном кружеве, движущаяся макушка головы и губы вокруг члена. та же грудь и та же пара дырок. два инстинкта: дышать и принимать глубже. две нити. одна, чтобы сидеть прямо, другая — от вагины до задницы. натурально проститутская направленность. техника минета тоже отличается далеко не всегда. в основном выходит как-то паршиво. если и стараются взять как можно глубже, чаще всего все еще проебываются. увы, приходится дотрахивать самому. у котов и кошек в мартовский период разная тональность, потому что кошки всегда хотят трахаться сильнее котов. кай не в духе. он выкуривает пятую за вечер в казино, смотрит на круг пустоголовых сук из танцевального состава своего ночного клуба и, слушая их пьяный треп, все, о чем он думает на самом деле, так это о том, как простреливает их тупые ебла. действительно. они — на одно лицо. они очаровательны так же, как очаровательны звезды. к слову, никак. звезд множество, а луна — одна. звезды — кокаин. ким дженни — кокаин. ким дженни в свете луны — кокаиновая зависимость в прогрессии, рассвет после бессонной ночи. ким чонин не может быть уверен, что ее присутствие — не иллюзия, ведь истощенная фантазия то и дело подбрасывает убаюкивающие образы, когда мозг слишком устает. спасибо, влажные и плодовитые мозговые почвы. тем не менее, ким дженни в свете луны, здесь и сейчас. ким дженни — обнаженная и раскрытая, с влажными волосами, пахнущая едва сладкими coco mademoiselle chanel, эфирными маслами и, кажется, розовой водой. ким чонин, кажется, обдолбан в мясо. когда в организм вторгается наркотик, происходит перестройка. инертная, тотальная и в крайней степени оперативная, если учитывать клеточные масштабы. организм судорожно пытается адаптироваться к условиям выживания. его бросает в жар из-за усиления кровотока, местами — в холод, затем — снова в жар. чувствительность в разы обостряется, однако эмоциональность наоборот выравнивается и избавляется от резких скачков. глаза понемногу закатываются внутрь от удовольствия и эйфории. счастье может длиться часами. все зависит от того, с какой периодичностью снюхивать дорогу стодолларовой купюрой. ким дженни — наркотик, чистейший в мире кокаин. ким чонин вновь снюхивает дорогу, облизывает и кусает бледную шею, когда девушка запрокидывает голову назад и раскрывает губы, чтобы подкормить самомнение зверя чередой постельно-изнеженных стонов. она податливая и трогательная, немного растрепанная, маленькая и хрупкая.  вкус — нежная сентиментальность. никакой соли. ким дженни — ослепляющая. насыщенная, густая и по-настоящему вкусная. ким дженни — роза. сорта paul's scarlet climber, chopin или juliet. не суть. на нее не хочется смотреть. не хочется тупо пялиться и обливаться слюной. ее хочется рассматривать, относясь к мельчайшим деталям с особой бережностью. роза изыскана, изящна, напряжена. если вдыхать ее аромат слишком долго, начнет кружиться голова. роза дурманит. роза — благая весть. роза — таинство. она совершенно точно знает о своих красоте и прелестности, однако ей мало этого, потому что хочется цвести по-настоящему. ким дженни хочется цвести по-настоящему. не для услады чьих-то похотливых глаз, а для какого-то особенного смысла, который будет известен только ей самой. ким дженни — роза, но и одновременно с тем клубничный самбук. клубника, сахар, сливки. чертовски много сливок. кондитер не знает меры. на зубах скрепит сахар. когда девушка выгибается в спине, каю неимоверно сильно хочется эти ебаные сливки как следует взбить. он вцепляется пальцами в ее тонкую талию и лезет под кожу, под которую никто, очевидно, не звал и вряд ли позовет. его девочка дышит так, будто еще чуть-чуть и польются слезы. кай буквально слышит звук, с которым бьется хрусталь, когда касается чужой кожи. ошеломительно громко. запредельно высокие частоты одного простого прикосновения. кай  считает реберные косточки кончиками пальцев и тянет дженни на себя, а та безвольно поддается. девушка выглядит погруженной в себя, когда сопротивляется. кажется, находится в собственной спальне лишь определенной частью себя. эта часть позволяет ему лечь сверху и между разведенных ног. ситуация в целом кажется какой-то вымученной, однако в любом случае необходимой. у них на двоих — жар, пот литрами, вселенская сухость во рту. если бы дженни вела себя чуть более сдержанно, то вообще-то кай продолжал бы относиться к ней как к невинному цветку сорта paul's scarlet climber, chopin или juliet. у нее же, оказывается, есть зубы. кая этими зубами не ранить. ранит она чаще всего саму себя. кай — монстр с камнем, где обычно орган с аортой. по крайней мере, отнюдь и навсегда. ему нет дела до чужих зубов, которые могут ранить. ким дженни — другая, исключительная, особенная. дело даже не в том, что она может взять член с заглотом и выглядеть при этом совершенно невинно и очаровательно. кай никогда не признает, что любит ее так же сильно, как любят обложки „vogue“ за пыльным рубежом. там, где на его глаза падает бархат, он вспоминает нежную кожу ее век, покрытых мерзко окрашенной паутиной вен — лепестки роз в прожилках. кай никогда не признает, что думает о мерзко окрашенной паутине вен этой малолетней суки, когда напротив него француженка в путанских шмотках и на высоких шпильках, с канонично размалеванной мордой. кай может взять приличные наркотики, и ему их дадут без каких-либо препятствий и проблем. кай может взять любую женщину на ночь или на всю жизнь. честно говоря, любая женщина сама раздвинет перед ним ноги. если у тебя есть королевство и корона, то для женщин ты — лакомый кусочек, трофей. женщины снимают перед ним развратные сатиновые платья. соблазн как ощущенческий факт имеет место, но в качестве движущей силы раз за разом оказывается недостаточным. ким дженни — движущая сила, неоспоримый ощущенческий факт.

                       † † †

кай позволяет дженни побаловаться ощущением возвышенности над ним в течение последних десяти минут, а затем все-таки кончает ей в самое сердце. иногда может показаться, что они идеально совпадают сексуальными темпераментами. дженни в семнадцать такая же голодная до постели, как и кай в двадцать два. им обоим всегда хочется еще, хочется больше, хочется в других позах да быстрее и жестче. зачастую даже неважно где. как сегодня, например. к счастью, кай вовремя отвешивает пощечины и придушивает в нужный момент, затыкать рот тоже любит — ладонью, пальцами, членом. несмотря на очевидную грубость, дженни продолжает быть такой изящно старательной и, вероятно, искренне тащится от всего происходящего. кай застегивает молнию на брюках, откидывается на бархатную спинку дивана все в том же кабинете, закуривает.

                — может, хоть теперь ты мне объяснишь, какого хера ты здесь трешься?

он лениво гладит дженни по бедру, с оттяжкой шлепает ее по ягодице и сминает красную кожу в начинающих проявляться синяках от пальцев, потому что взгляд и без того расфокусирован, а ее бесполезный треп еще сильнее мешает вчитываться в плывущие перед глазами строки контракта о передаче полномочий на владение собственностью. отвечать необязательно. вопрос риторический.

                — отец послал? да неужели, киса? твой тупорылый отец не в курсе, что тебя не должно здесь быть?

отца „кисы“ действительно можно посчитать тупорылым, потому что этот человек готов жрать с лживых окровавленных рук, готов целовать ноги конченному социопату, готов звать изворотливого лицемерного подонка своим сыном и официально передавать ему полномочия на владения собственностью.

                — да, господин ким, это я.

во рту до сих пор маслянится вкус той, с чьим отцом кай сейчас разговаривает по телефону. острый вкус вспыльчивости. острый как гребаная страсть. обжигающий вкус необузданности. обжигающий как гребаная патетичность в споре. он чувствует, как начинает гореть кожа на плечах, потому что во время секса дженни любит поступательно вонзаться ногтями и драть кожу без анестезии.

                — дженни? да, верно. дженни уже здесь. она в полном порядке. я позаботился о ней.

позаботился, кстати, хорошо. справедливости ради стоит отметить, что позаботился весьма качественно. рубашка у него по-прежнему расстегнута. к двадцати двух годам набит полностью не только волк на груди, но и дракон на спине. кобура на кожных ремнях надета на голое тело. не успевает снять. едва ли она мешает ему трахаться, поэтому и не успевает. парень достает из кобуры пистолет — хороший, с калибром 8*57 jrs. пуля проходит наверняка и насквозь. поглаживает ствол, перекручивает на пальце.

если дженни выдержала четыре захода, то не будет против и пятого.

кай притягивает девушку задницей к себе на колени, ухмыляется ей своим блядским оскалом со своего выгодного положения сверху и пихает в ее влажное растраханное нутро ствол пистолета.
зажимает ей рот ладонью, наклоняется, прижимает телефон к груди на секунду, чтобы заглушить свой голос и шепнуть в самые губы:

                — он заряжен. если ты хотя бы пискнешь, я выстрелю.

телефон он ставит на громкую связь, отбрасывает немного в сторону, чтобы не мешался.

                — вы на громкой связи, господин ким. кстати, насчет дженни. я осознаю ценность этих документов, но я бы в любом случае хотел попросить вас послать курьера в следующий раз. надеюсь, вы понимаете, что ваша дочь и моя будущая жена не должна шляться по таким местам. это может быть опасно для нее, если меня вдруг не окажется.

ким дженни будет покорной и будет податливой ровно столько, сколько потребуется.

блять, будет принимать и совсем не будет спорить.

кай шепчет что-то горячее и очень развратное ей на ухо, переворачивает ствол пистолета внутри нее. массирует стенки и расслабляет. не трахает возвратно-поступательными, пока девушка, громко вдохнув, сама не подается бедрами назад. такая бархатная внутри и снаружи. сговорчивая и сладкая, с елейным голоском.

сука.

какая же ты сука, малышка, продолжай.

кай не удерживается от того, чтобы обхватить свой член рукой и имитировать чужие сокращения.
он дрочит себе, чтобы избавить себя от мук экзекуции. дрочит на размалеванное красной помадой и черными подтеками туши, искаженное страхом и удовольствием личико.

                       † † †

кай разрешает охране впустить джису в дом тем вечером. вообще-то будет даже лучше, если дженни заберут. она совсем немощная же. на ногах почти не держится, когда он уходит. точнее, не держится вовсе. шлюх каждый день насилуют, милая. едва ли подобную тебе шлюху можно изнасиловать, так откуда эта злоба и пожелания сдохнуть, а? неужели правда не понравилось?

                — убирайся. ты свое дело сделал. дай нам спокойно уйти.

                — я надеюсь, вы отмыли все поверхности от ебаной крови прежде, чем уходить.

                — почему ты такой ублюдок?

драматизм — не по части ким чонина.

драматизм — по части ким сучжон, по части ким дженни, по части ким джису.

у ким джису зубы даже острее, чем у ким дженни, которую она всякий раз защищает с пеной у рта, но и ее зубы отчего-то совсем не ранят.
ким чонин совсем без чувств остался еще в шестнадцать, шестнадцатилетней ким чонин — мертвая синица на окровавленных латах, без записок и на щите.

                — за что ты так с ней?

                — она знает, за что.

между ними повисает напряженная тишина, которой хоть воздух режь, хоть вены.

кай опирается на дверной косяк, меланхолично докуривает и демонстративно толкает джису плечом, когда проходит мимо. он уходит из дома быстрее них и быстрее, чем джису успевает сказать еще пару ласковых вслед. не потому, что сожалеет о содеянном или элементарно чувствует себя виноватым. рожи двух святых мучениц бесят неимоверно. пусть пиздуют отсюда.

в конечном счете кай действительно делает вид, что ни черта — по крайней мере, ни черта особенного и глобального, — между ними не происходит, идет в дорогой салон и выбирает новую тачку. покупая лучшую из лучших, неосознанно думает о жене. о том, какая из них в перспективе может ей понравиться. на капоте какой он сможет ее выебать, если они поедут куда-то и случайно не доедут.

когда в детстве ты видишь нечто, что пестрит красками и обжигает яркостью и насыщенностью, тебе хочется забрать это себе и по возможности ни с кем не делиться. ты просто хочешь тратить часы на рассматривание и любование, попробовать на вкус и убедиться в том, что на зубок это так же, как и на глаз. великолепно. тачки вокруг яркие, броские, насыщенные. некоторые — чересчур. каждая привлекает взгляд. буквально так и просит, чтобы к ней притронулись. чтобы ее прощупали изнутри, чтобы ее приласкали, погладив. некоторые тачки выглядят как первоклассные суки. высший пилотаж в масштабе четырех колес. эротизм закаленной стали. элитное порно для ценителей эстетики.

виды за окном проносятся мимо. чонину плевать на это с высокой колокольни. нет ничего важнее избранного им пути. нет ничего, что было бы сейчас важнее его дороги. дорога короля. он обязательно возьмет свое там, где не смеют сопротивляться и разбиваются насмерть.

сколькие должны умереть, чтобы сделать тебя королем?
какая нахуй разница, если ты сражаешься в первых рядах?

за рулем кай выглядит восхитительно уверенным, страстным, разгоряченным и разнузданным. кай уже давно приучает себя драться, бороться, сопротивляться. выживать. кай — король внутри азиатской мафиозной империи потому, что не боится умереть.
жизнь — это риск, и он ставит все на кон, чтобы доказать право на корону. королем может стать только тот, кто ведет саму смерть к алтарю, и пока кай касается руля, пока давит на газ, пока контролирует сцепление, он просто ебаный мессия.

кай должен держать марку, если даже в личной жизни все стабильно по пизде. не зря же с детства терпеливо и не без воспаленного чувства собственного достоинства воспитывает в себе королевскую стать. он перекрашивает волосы в свой родной черный и стрижется чуть короче, бьет „devil never sleeps“ чернилами под кожу в паховой области, следующей строкой и курсивом — „welcome to heaven“ ; в течение последнего месяца на досуге проводит больше времени за фортепиано в гостиной, чем в тире или у боксерской груши. играет какую-то агрессивную импровизацию в основном. аги мяукает, ищет кого-то по углам, иногда уходит спать в комнату дженни, хотя по обыкновению засыпает рядом с хозяином. еще как можно ближе ложится, чтобы чесал за ухом и нахваливал. он до сих пор ее балует. пушистая маленькая дрянь обожает мясо. сначала он кормит „пушистую маленькую дрянь“, только потом ест сам. его принцесса первостепенна. в восьмом часу по полудню кай тоже сидит у рояля, наигрывает что-то. просто для того, чтобы расслабиться. у парадной дома паркуется симпатичная соната седан. черная. блестит, переливается на солнце приятными глазу бликами. чертов черный жемчуг. ни царапинки и ни пылинки. она выглядит так, будто ее только из хендаевского салона выгнали, как минимум. сочная, наверняка прыткая. красавица. он закатывает глаза и почти рычит от недовольства из-за очевидного вторжения в личное пространство, заканчивает „requiem for a dream“ на весьма агрессивной ноте, захлопывает крышку рояля и упирается в нее локтями, ноги вальяжно расставляет в стороны, прикуривает.

                — боже блядский.

                — тебе тоже добрый вечер, милый, сыграешь что-нибудь для меня?

                — я не разрешал тебе брать мою тачку.

                — ты на ней не ездишь и ездить на такой не будешь.

                — я не разрешал. оставишь ключи там, где взяла, когда будешь уходить. я на ней ездить не буду, ты права, но, возможно, дженни захочет и заберет ее себе.

кристал вырывает у прислуги из рук кипу конвертов с приглашениями и подходит ближе. скорее всего, модные показы, дохуя пафосные светские приемы и картинные галереи. намекает, что он непременно должен взять ее с собой, если вдруг примет несколько или хотя бы одно из них, когда вскрывает конверты ноготками и позволяет себе слишком многое. киса, на подобную поебень прутся с женой под ручку. жена у меня есть. аги прыгает на кресло и ложится к хозяину на колени, сворачивается пушистым клубком. он тушит сигарету в хрустальной пепельнице, берет ее на руки и встает. сучжон находит еще один повод для истерики. на самом деле насчет ревности к дженни и говорить не стоит. эта сука ревнует его даже к кошке, блять. кай хочет ударить ее больше обычного, потому что ничего никогда не обещал, не обещает и обещать очень вряд ли будет.

                — твоей идиотке снова не понравилась моя рука, и она чуть не отгрызла мне пару пальцев.

                — не трогай ее.

                — клянусь, кай, если ты не вышвырнешь сваю драную кошку на помойку, я перееду ее нахрен. просто загоню ее под колеса и отфарширую.

                — тогда я отфарширую тебя, детка.

                — ты так печешься об этой дряни, потому что твоя драгоценная малолетняя сыкуха подарила ее тебе?

кай на это опасно молчит и смотрит так, что вообще-то давно пора бы заткнуться.

                — детка.

                — что, чонин, что?

                — тебя слишком много. я устал. пиздуй домой, сучжон, прошу тебя.

                — твоя драгоценная женушка все равно шляется по европе. ты видел, какую ерунду она постит в свой профиль? это же просто смешно!

                — похуй мне на ее профиль. мне не нужна баба в доме, чтобы чувствовать себя хорошо. я бы сказал, что мне нужно отсутствие бабы в доме, чтобы чувствовать себя хорошо.

суть в том, что кай не преувеличивает свои положительные стороны и не преуменьшает отрицательные. он, как правило, напрямую заявляет о том, какой мразью на самом деле является. сучжон в курсе его аморального образа жизни, но продолжает липнуть и заявлять какие-то права. в последнее время от нее так хочется избавиться, блять. приходится терпеть. мало ли сболтнет лишнего отцу. они знакомы друг с другом без малого всю жизнь. с детства. вместе учатся сначала в младшей школе для одаренных и богатеньких, затем — в старшей. покупают первые презервативы вместе, первый раз тоже отдают друг другу. сучжон уже тогда считает, что обязана крутиться рядом с ним. буквально из кожи вон лезет, чтобы угодить и понравиться, делает всевозможное и в тех или иных аспектах обязательно проебывается. кай особо внимания не обращает и трахает каждый раз новую. едва ли эту старательную умницу уважает кто-то из побывавших с ним в школьной кладовке. таких, кстати, с лихвой. бегать за ним даже унизительно как-то. какого хуя подобным будто медом намазано?
вот и сейчас. кристал подходит к нему, ластится одноцветной тварью, наглаживает по груди. пиджак спускает по плечам, под расстегнутую на три верхние пуговицы рубашку лезет. хочет чего-то. не чего-то. хочет она конкретного и очевидного. тональность голоса меняется как у кошки в марте.

                — выпьем вина и займемся сексом?

                — я прилетел из сан-тропе сегодня ночью. неужели ты думаешь, что я там не натрахался на три дня вперед?

                — ну же, милый, я скучала по тебе. давай. ты можешь наглеть и грубить, как тебе нравится.

                — я нравлюсь тебе только грубым?

                — ты нравишься мне, потому что у тебя смазливая морда и большой член.

кай усмехается. он находится в процессе поиска, чтобы отвязаться от наиболее раздражающего фактора в данный момент, поэтому телефон звонит очень вовремя. отвечает, зовет контакт по имени и звонит сехуну, как только связь на том конце провода обрывается. знает ведь прекрасно откуда ноги растут. за месяц порознь уже успевает отрубить по пальцу нескольким своим людям за то, что упускают дженни из поля зрения. теперь они стараются работать лучше и пока справляются отлично. звонит и клянется, что сломает хребет своему маленькому наглому донсену, если тот не потрудится ответить сию секунду. все прекрасно знают, что бывает с теми, кто посягает на его собственность. такое уже случается однажды. кай может и является последним мудаком, однако ревнует дженни ко всем нещадно и бережет ее как нечто сокровенное.

                       † † †

ее духи кай никогда и ни с чем не спутает. они довольно распространены среди нежных сладких девочек, но по-прежнему звучат слишком иначе на определенной коже. разобрать все ароматы легко. он столько раз был неимоверно близко, что буквально слышит пирамиду всей композиции. такую женщину, как она, хочется держать в мягких объятиях, потому что иная грубость навредит ее хрупкости. кай начинает потихоньку просыпаться, когда чувствует, как на него забираются сверху, однако не придавливают к кровати. приятное ощущение. теплое, неброское, легкое ощущение. с таким каждому мужчине нравится просыпаться. мужская физиология тоже реагирует очевидным образом.

дженни ли не знать, что ее муж спит очень чутко и от подобного точно проснется?

манипуляции разгоняют кровь, но сосредоточивают ее прямо в области паха.

чонина в собственном пробуждении устраивает все, кроме разве что выбранной женой позы.

дженни переливается из-за пота в мерклом свете луны и блестит из-за возбуждения, когда кай берет ее за талию и опрокидывает на постель, устраивается между разведенных стройных ножек. ее лицо нежно-розовое. кончики пальцев на ногах вытянуты в какой-то извращенный балетный носочек. внутри горячо. тесно, мягко, влажно. мышцы сокращаются и разгоняют кровь, чтобы уменьшить дискомфорт.
он хватает девушку под коленями и тянет на себя так резко, что, кажется, слышит, как она вскрикивает. ложится сверху и просит обхватить его талию ногами, чтобы войти глубже. сжимает ягодицы, гладит по бедру, гладит по талии и ребрам. по этим точным струнам. кай готов сыграть на них лучшую музыку прямо сейчас просто потому, что это ким дженни, по которой он скучал в течение всего месяца, хоть и никогда в этом не признается. ни себе, ни кому-либо другому. он припадает к влажной шее губами, затянутый моментом разыгравшегося пламени азарта.
сначала двигается без спешки, затем — меняет амплитуду и угол вхождения, наращивает темп. кай пользует дженни так, как хочет, и она позволяет ему это. едва ли девушка когда-нибудь была против. она, кажется, уже начинает царапаться. ей всегда нравится все это настолько, что она не скупится на красные полосы, оставляя их буквально повсюду. это выбивает из горла какие-то утробные звуки, напоминающие голодные рыки голодного зверя.

кай облизывается, переворачивает дженни на живот и ставит на четвереньки. смотрит сначала на одну ягодицу, затем — на другую. блять, господи, б л я т ь. отчего это настолько красиво и соблазнительно, что слюна активно вырабатывается сама собой? будто кай чертовски голоден. будто кай — пес, которого бесконечно долго морят голодом накануне сегодняшней ночи, а теперь махают перед мордой не просто костью, а самым сочным куском мяса.

ким дженни — самый сочный кусок мяса.

кай оглаживает рукой ее ягодицы по очереди, сминает плоть пальцами и разок-другой шлепает. они пружинят, подпрыгивают, двигаются.

на одной из них черным вытатуировано — „金鍾仁“ ; имя „ким чонин“ китайскими иероглифами.

кай усмехается, хрипло смеется и вымученно стонет:

                — блять, детка, что это?

он целует ее поясницу в шрамах, после снова поднимается, опираясь на колени, садится и замахивается, чтобы отвесить приличный шлепок — приличнее предыдущих, жестче, звонче.

вводит три пальца, сначала мягко поглаживая вход, и замирает, дразнит, разводит ножницами ; гладит между ягодиц, прицениваясь, и под пальцами чувствует, как поджимаются чужие мышцы прося большего.

совсем скоро ким дженни начнет прогибаться в спине, чтобы принять еще глубже.
если трахать ким дженни ритмично и правильно, то она начнет кричать от удовольствия и периодически задерживать дыхание, начнет течь и плакать.

                — зачем ты обрезала волосы?

кай хватает девушку за волосы и по привычке накручивает на кулак, несмотря на то, что они явно стали короче, тянет на себя до болезненного натяжения волосяных луковиц.

в этот момент ким дженни — нуждающаяся и хрупкая, ранимая, готовая кончить в любую минуту.

она кончит, если только кай этого захочет. потому что только он контролирует ситуацию. иронично, но он буквально держит все в своих руках. буквально держит девушку где-то у экватора всего ее естества.

                — так тебе все-таки понравилось в тот раз, сучка? хочешь, чтобы я трахнул тебя так еще?

                「 venus — do you want to fight me? 」
                 “ well, you said that you want to fight me?
                     oh, come on, come on “

                                                                                                                                                                     https://upforme.ru/uploads/001a/8a/8a/2/t51137.jpg

                                                       говорят, каждые семь секунд кто-то в мире сходит с ума. прямо сейчас, ким чонин — седьмая секунда.
                                                       помпеи падают по кривой в ад. у богов ебаный пир.
http://sd.uploads.ru/t/nct80.png