[icon]https://i.imgur.com/wo0EPfHl.png[/icon]
「 mia rodriguez — emotion 」
私と一緒にいて、私と一緒にいて
at the end of this winter,
before the spring days come,
!before the flowers bloom:
stay with me for a little while.
stay with me for a while.
我らが春分の日
i'm spinning in the sky,
like a little dust, like a little dust.
if I were to fall like snow,
it would have been a little quicker
touched you.
[indent] [indent] 
Бэ Джухён — была похожа на холодную ночь или дождливый пасмурный день. От неё так же веяло лёгким, возбуждающим холодом, а её взгляд заставлял вспомнить всё, что было прошлой весной. Объятья через толстенные огромные кофты и взгляды вниз, которые упирались в лужи, сонно наблюдая за каплями. Её собрали из пазлов тысячи кусочков, но не предупредили, что будут отнимать их вместе с людьми, которые исчезают из её жизни. Исчезают как спички, которые поджигаешь и оставляешь в руке до самого конца или же сама задуваешь, обрывая всё, что только возможно. Сейчас есть, а потом нет. Исчезают по щелчку. Ей не нужны толпы друзей. Надо дорожить теме, кто есть, а те, кто ушли... это их выбор. Никого не держит рядом собой. Захотели, ушли, так ушли. Скатертью дорожка.
Столько несказанных слов, потому что больно, потому что в пустоту. Ночь поглощает все, что казалось вечным, что было рядом, что дарило тепло. Я не вижу звёзд, — самое страшное. Слезы на подушке не по своему желанию, потому что не с кем разделить всю боль и печаль. Собственные хрупкие плечи не выдерживают этой тяжести и тянут на дно, словно осмием покрытые. Глубокая рана на сердце, потому что так вышло. Свои страхи разделить не с кем, будто никто не поймёт. Никто не посчитает ни в метрах, ни в секундах, насколько глубока рана. Ей нет конца, и она только больше расходится. Может когда-нибудь от неё останется лишь уродливый шрам, но сейчас это все, что есть у меня. С каждым днём она лишь больше скучает по Чунмёну. Чувства растут в геометрической прогрессии, а его нет рядом. Как сказать, что ей нужен именно он? Как заставить его поверить в эти слова? Как вернуть? Я люблю тебя. ᅠ
согрей меня своим светом,
подари мне своё тепло.
Матушка всегда говорила, что дочь заслуживает лучшего, точнее, была в этом уверена ровно до тех пор, пока придурок Чунмён не перешагнул через порог её чувств. Он расхаживает внутри, подобно хозяину, и Бэ хочет топнуть ножкой, забить кулаками о чужую грудь и высказать парочку оскорблений, потому что какого чёрта вламывается туда, куда ему нельзя даже заходить? Её душа — запретная территория. Однако становится тревожно, когда узнаёт, что он слегка (особенный? или лучше сказать бракованный?) бесчувственный, не хочет разбираться, почему стал таким, в конце концов, не любит залазить в чужие сердца. Бэ лишь пыталась избегать его, чтобы не стало хуже. В ней боролись две личности: одна хотела заполучить его, а другая отвергала эти чувства, что медленно зарождались. Одна хотела сломить эту неприступную стену, а друга просто хотела убежать от него и как можно быстрее, но у судьбы совсем другие планы.
Видите, мир в чёрно-белых тонах самого рождения — это уже своего рода проклятие. Надевать розовые очки в её стиле и не дура, а смотреть на весёлых людей — утомительно. Всегда было интересно «а откуда в них столько энергий? как они могут улыбаться? если жизнь каждый раз вставляет палки в колёса». Верить во что-то хорошее? Это понятие давно умерло для неё. После смерти матери — мир стал каким-то не таким: что в школе, что в университете, что на работе — все считают её бесчувственной сукой. Что ж, пожалуй, так и есть. Не обязана незнакомым людям открывать своё сердце и доверять. Они увидят лишь пустой взгляд. Робот, у которого нет чувства. Мать всегда говорила быть сильной и держать голову поднятой, чтобы о тебе не говорили, ведь лишь ты знаешь правду и этого достаточно. Люди привыкли трепать свои грязным языком, что уже не могут отличить правду ото лжи, как грустно, не так ли? Куда же катиться наш мир? Видимо только вниз и вниз.
В её квартире всегда тихо, гробовая тишина, которая дарит покой, но после той встречи с ним, кажется, что эта комната стала проклятием. Кажется, словно в клетке, из которой не выбраться никак. Бросает туфли в прихожей и на ватных ногах идёт к кровати, падая. Не раздеваясь молча ложиться под одеяло, накрываясь им, прячась. Сворачивается калачиком, прижимая руку к груди. Повторяет себе монотонно, что всё это лишь сон и не более. Всё это лишь сниться и у неё не было встречи с соулом. Совсем не было. Да это мираж. Айрин всю свою жизнь считала, что у неё нет пары и не будет, а тут на одном мероприятии, куда силой заставили идти — встречает Ким Чунмёна, что по воле, судьбе стал парой. Рада ли она? Чёрт возьми, конечно же, нет. Палец всё ещё жгло, а тело ощущало его взгляд. Это так… мерзко? Приятно? Не знает, но ей плохо даже слишком плохо. Каково всю жизнь жить и привыкнуть к мыслям, что у тебя нет пары, а тут "бац" и они встречаются. Отвратительно. Неправильно. Всё это лишь сон, но утром смотря на метку — понимает, что всё это правда. Хочется выть. Просить всех Богов, чтобы всё это было ложью. Со злостью трёт палец, пытаясь стереть метку, но бесполезно. Вместо этого остаётся покраснение из-за чего использует пластырь, а точнее, чтобы никто не увидел метку. Психует. В голове крутятся мысли, что это надо скрыть ото всех. Лишние вопросы ей не нужны особенно со стороны мачехи. Совсем не нужны.
Ночью город выглядит поистине прекрасен — он, словно как на ладони. Сейчас где-то из этих домов ложиться спать он. О чём он думает? О ней? Об их встречи? Или он тоже шокирован? Закрывает шторами окно и, ложась спать мечтает, чтобы они больше никогда не встречались. Никогда.
меня зовут ким чунмён и с этого дня я работаю с вами.
чёрт, да ты издеваешься Бог.
Ким Чунмён – злокачественная опухоль в её чёртовой жизни. Пугает и в то же время привлекает, что пугало до чёртиков. Они оба разные, но почему, кажется, что в них есть что-то похожее? Или это просто глюк. Чунмён не понятная субстанция, которую никак не понять и не разгадать. Сильно отличался от тех парней, что были. Привыкла забывать о ком-то через день, но вот только этот демон не хочет уходить из головы с самой первой встречи. Никак не хочет. Приходиться делать ему больно, даже если у самой сердце разрывается от всего этого. Пусть лучше ненавидит и проклинает, чем любит. Между ними никого ничего не будет. Никогда.
Каждый раз убеждает себя в том, что нет чувств к нему, но видя, как он общается с другими — убивает. Ревнует тихо, но все карандаши, что были в кабинете сломаны, и каждая новая партия ломается и летит к чертям. Айрин с детства привыкла держать эмоций под контролем, но с приходом этого парня... всё пошло не так. Внешне холодна, когда грубые и колкие слова так и льются из красивого ротика, а внутри целый переполох от своих же слов. Говорит себе прекратить, но не может, ведь считает, что так будет лучше для них обоих. То, что они пара, то это ещё ничего не значит. Нет такого закона, где обязательно надо быть вместе, верно же? Достаточно просто видеть друг друга, а не любить и.т.д. Бэ никогда не видела себя женой, что уж там говорить о роли матери. Нет-нет, любит детей, но себя не видит в этой роли от слова совсем. Но почему из-за встречи с парой порой приходят такие мысли? Хочется ударить себе за такие глупые мысли. Кажется, что кто-то сходит с ума и причём давно.
「 sam smith — diamonds 」
Уже завтра утром все события, что происходили в клубе и после будут успешно забыты. Будет корить себя, что позволила себе выпить и вытворять такую дичь. Вроде взрослая женщина, но ведёт себя как школьница, что первый раз вкусила алкоголь и секс. Выпивка для — Бэ Джухен хуже всего на свете. В такие моменты это совсем не она, а слов другой человек и чего только не происходило, когда выпивала, но это другая история. В ней нет чувств, ей всё равно, когда целует этого парня, словно и вовсе не целует. Закрывая глаза — видит Чунмёна, мысленно ругается и проклинает его, ведь даже сейчас портит всё веселье. В голове вновь возникает момент, когда подаётся эмоциям и позволяет окунуться в страсть, а потом делала вид, словно ничего и не было. Просто выпустила пар и не более, вот и сейчас желает забыться. Уже не помнит, что писала что-то ему это сразу же вылетело из головы, да и вряд ли бы он решился бы ответить. Наверно где-то сидит и отдыхает, а может уже дома, не знает, и знать не хочет. Главное, что он сейчас далеко, но вот... почему стало так холодно? И словно кто-то прожигает спину взглядом? Кажется, да… или нет?
Мачеха бы точно назвала бы шлюхой увидев сейчас падчерицу, но ей-то плевать. Когда её волновало мнение других? Верно — никогда. Будь трезвой, то точно бы заметила бы его сразу, но выпивка полностью убила чувства самосохранения. Не сразу понимает, что теперь не сидит на коленях кого-то парня, а стоит прижатой спиной к очень знакомой груди. Его руки узнает из тысячи, как их не узнать? Как забыть те руки, что так страстно сжимали талию? Чуть ли не душили и дарили наслаждение. Как? Просто никак. Рядом с ним она на грани безумия и, кажется, что самой это нравится, вот только признаваться в этом не хочет. Руки Чунмёна подобны жаркому пламени, что обжигает до самых костей. Хочется остаться так навечно в его объятиях, но это большая роскошь для них обоих.
— О, смотрите, кто пришёл. Неужели это сам Чунмён? Я и не думала, что ты придёшь и даже уже забыла о тебе, — усмехается, но в душе тихо ликует, что он пришёл, хотя мог бы забить. Мог же, не может сдержаться и не съязвить, ведь так хочется увидеть хоть каплю эмоций на его лице. Зол? Удивлён? Смущён? Интересно, какое у него сейчас лицо. Скорей всего раздражён и зол. Как бы спокойно не говорил, но телом чувствует всю его раздражённость и злость. Неужели ревнует? да нет, это полный бред.
— И мне не шестнадцать лет, чтобы говорили, что делать, так что я свободная женщина и вольна дела то, что хочу и когда хочу, поэтому... Может, уединимся в комнате? Только ты и я. Разве ты этого не хочешь, папочка?, — последнее слово прошептала так, чтобы услышал только он. Будь трезвой, то точно бы никогда не назвал его так, но... пока пьяна, то потом всё можно скинуть на пьяное состояние или включить дурочку, что ничего не было.
Молчит, когда грубо тянут к выходу. Молча идёт за ним, не говоря ни слова. Его спина напряжена, хочется обнять и прижать к себе, а ещё лучше впиться когтями в его плечи и оставить кровавые полосы, чтобы несмел, думать о ком-то другом кроме неё. На улице прохладно из-за чего становиться слегка холодно, прямо мурашки по коже, а ведь она в лёгком платье. И какой из него джентльмен? Который даже куртку не предложил.
Будь на его месте кто-то другой, то давно бы врезала и ещё как, но в его случае — молчит, позволяя ему делать всё, что хочется. Не противиться, а лишь краешком губ улыбается, наблюдается за его действиями. Романтикой тут и не пахнет, совсем не пахнет. Романтика между ними — это уже звучит очень смешно, тут скорее безумие, ненависть, притяжение и страсть. Его грубость — это райское наслаждение для неё. Сейчас здесь только они, а шум на заднем плане стихает, пропадает. Его контроль над ней — возбуждающе прекрасно. Эти чувства заполняют её сильнее и сильнее, убежать от них просто невозможно. Кажется, что тонет всё глубже и глубже. Эти чувства подобным петле, что туго затягивается вокруг шей, воздуха не хватает и айрин медленно задыхается. Любовь пугает и в то же время притягивает, а девушка летит на огонь как мотылёк и обжигается, сильно. Крылья сгорают, а петля всё туже и туже, кажется, что выхода из этого лабиринта чувств — нет. Подчиняться мужчине — нет в её правилах, но рядом с ним готова упасть чуть ли не в ноги. Смешно, не так ли, Бэ Джухён?
Смеётся с его слов, но молчит. Смотрит прямо в глаза и приближается к лицу, оставляя лёгкий поцелуй на губах. Если хочет поиграть, то совсем не против, а даже очень-очень за. Понимает, что он сильнее в сто раз, но хватает сил, чтобы резко выдернуть руки, пару секунд и он уже прижат к стене, а она с усмешкой смотрит на него. Да. Ему это не понравится, но уж сильно нравится его злить, хотя тот до последнего будет скрывать это, вот только... взгляд и напряжённость в теле выдают с потрохами. Алкоголь придаёт сил, а точнее безумства.
— Оказывается тебе нравятся ролевые игры, да? Какие у вас грязные желания, Ким Чунмён, но мне это нравится и заводит не на шутку.
Говорят, что дразнить зверя опасно, но девушке совершено всё равно на это. Просто хочется злить его и злить, чтобы увидеть хоть капельку эмоций, а то ходит как кирпич, но и она ушла недалеко. Его глаза подобны болоту, что затягивают как можно глубже. Губы сводят с ума, а сам убивает одним лишь своим существованием. Надо уйти, убежать как можно дальше, но вместо этого тянется к нему. Обнимает за шею, приближаясь к мочке уха, слегка прикусывая, оставляя небольшую рану из которого стекала кровь. Металлический вкус сразу же попадает на язык, но не противно. Совсем не противно, а наоборот опьяняюще. Хочется большего, но сдерживает себе.
— Говорят, что зверя опасно злить, но почему же это так привлекает, не скажешь, милый?
Вновь смотрит в эти проклятые глаза, проводя кончиком языка по губам, приближается в самый притык к его лицу, к губам, соприкасаясь кончиком носа с его.
— Может нам уединиться? Только ты и я. Ты же этого хочешь, да и раз ты сорвал прекрасную ночь, то теперь должен меня развлечь или мне стоит вернуться к тому парню? Он довольно красивый и думаю, что в постели он будет прекрасен, ты так не думаешь?
Да. Айрин сука, но не может прекратить этого. Проводит пальчиком по его щеке, а затем вновь обнимает за шею. Делать больно ему — это уже как привычка. Пусть ненавидит и презирает, ведь так будет лучше для всех. У них нет общего будущего. Никакого. Они оба потеряны в этом мире. Две заблудшие души, которых сама судьба свела, вот только ошиблась. Они убивают друг друга, делая всё больнее и больнее, так будет всегда. Будет бросать грубые словечки, строить из себя стерву, лишь бы не думал о ней и забыл навсегда. Какие бы чувства не зарождались у неё, будет отрицать их до последнего вздоха. Ведь я убью тебя сухо. Ты будешь несчастлив со мной. Беги от меня и как моно скорее.
— Знаешь... ты сейчас такой красивый, что с трудом сдерживаю, чтобы не врезать тебе. Скажи мне только одно: почему ты появился в моей жизни? я...
Притягивает к себе за шею и шепчет: — Я ненавижу тебя, Ким Чунмён.
Целовать эти губы слишком убийственно, но не может остановиться. В этот момент уже не думает о том, что их могут застукать сейчас в голове лишь он, а трезвые мысли помахали ручкой и ускакали далеко-далеко. Всё это так неправильно, но остановиться сейчас — это выше сил. Хочется сделать ему больнее и больнее, впиваясь когтями в шею, оставляя небольшие красные полосы. Тебе больно? Или хорошо? Мне хорошо. Бэ нравится вот так стоять, прижимать его к холодной стене переулка и прижиматься к горячей груди, ощущая жар и биения сердца. Кажется, что их сердца бьются в унисон, прекрасная мелодия. Она даже не сразу замечает, как начинает идти дождь, но всё равно. Плевать, что они будут мокрыми. Просто плевать, но это так романтично выглядит особенно для прохожих. Бэ тонет в его глазах как в глубоком океане. Его волосы пахнут аллей самых красивых восходящих цветов, пахнет как весна, как самый первый раз, как холодный летний ливень, как суровый, зимний вихрь. Он её погибель, но не против умереть от его рук. Давай вместе уйдём в ад, Ким Чунмён.
Я разобью твои чувства вдребезги, не привязывайся ко мне если не хочешь отдать мне свою жизнь.
