[indent]гера устала от обмана, не верности — недосказанности. каждый раз всё повторяется, как замкнутый круг. речь зевса сладка, обманчива. и каждый раз ведется на это, как маленький ребенок, зная, что все его слова — ложь не более. сладкий обман, чтобы смягчить гнев жены ; чтобы уберечь от новых бед ( но разве это возможно? всё бесполезно — гера всегда всё узнает ). музы шепчут о неверности зевса, заставляя геру сжимать руки в кулак ( кровавые полумесяц на ладони уже что-то родное ), сдерживая слёзы. каждый раз одно и тоже ; но каждый раз всё больнее и больнее.

     [ я ненавижу тебя так же сильно, как и люблю — зевс. ]

[indent] сердце пропускает пару ударов, пока тишина ( давит ) переполняет подсознание. каждый звук, каждый шорох — идеальная тишина, прерываемая лишь пением птиц ( любимые кукушки, что стали так ненавистны — более не гости её садов ). гера вновь разрушает свои покой, не пуская в них никого. казалось, что больнее уже не может быть, но как же ошибалась. устала мириться с его изменами, а затем вестись на его сладкие речи. а тут еще пророчество ( это даже для геры оказывается сложным испытанием ). смертный, что займет место зевса? какой-то ублюдок от очередной шлюхи ( как не красиво гера ) займет трон олимпа? это даже звучит смешно, но правду нельзя отрицать. уже не плачет, слёзы давно высохли. счастливое лицо зевса — разбивает остатки собранного сердца. теряет надежду на то, что вновь когда-то поверит ему ; когда вновь подпустит к себе, позволит коснуться ( но сделает это, пока руки самолично не сомкнуться на его шей ).

    алкмена, алкмена, алкмена

[indent]жалкая смертная, что позволила себе влюбиться в бога. лишь одно имя этой женщины, вызвало гере столько гнева, что сама погода отвечала на её зов ( штормы, дожди ). женщина, что обрела своего сына геракла на вечные муки, потому что гера не знает пощады ( даже к младенцу ).

[indent]его радостное лицо, счастливая улыбка была как пощечина ( был ли он так рад, когда родился их сын — арес? гера уже не помнит ). новый ублюдок — новое пятно на репутации геры ; эти жалостливые взгляды хуже, чем новый ублюдок ). она ничего не говорит зевсу, но и тот не глупец, ведь знает свою жену ( всегда злился на выходки, словно не понимал, что во всём виноват только он ; что корень всех бед его любовниц и детей ). или он был глупцом, или дурак — думая, что жена всё стерпит ( ведь терпела деметру, но это другое ). их ссоры подобны ургану, разрушали всё на своем пути. она не мстит ему ; она мстит его любовницам и отпрыскам. мстит жестоко, кровожадно, без жалости. не жалея сил ( все на олимпе знаю, что богиня жестока и безжалостна ). никому не позволяет видеть свою слабость, всегда держа голову гордо поднятой ( и лишь самые близкие знают, как ей больно ). но, казалось, больнее уже не может быть. и даже вариант со смертью зевса не вызывает в гере никаких чувств — её просто всё равно.

     [ если бы можно было избавиться от этой боли, то сделал бы всё.
          сколько еще раз ты растопчешь моё сердце, зевс? ]

[indent]гера знала, что сделает всё, но не позволит родиться этому ребенку ; не позволит, чтобы пророчество сбылось. но похоже сама судьба смеется над попытками богини изменить то, что уже решено. прекрасная илифии идеально выполняет указания геры, ускоряя роды алкмены, и задержать рождение геракла. казалось, что в столь идеальном плане нет изъяна, но всё пошло наперекосяк из-за жалкой служанки ( люди всегда были хитры ). зевс рад, а гера злиться, проклиная всех вокруг ( даже змей не смогли убить мальчишку, в котором проснулись силы отца ). всё шло не так, как хотела женщина, и это раздражало. позволяет мужу радоваться, пока сама дает себе общение, что не позволит гераклу наслаждаться жизнью ( н и к о г  д а ). сколько было ссор с зевсом из-за этого мальчишки, но женщина не отступала и каждый раз усложняла гераклу жизнь. но тот смело проходил все испытания ( словно смеялся над герой, пока та сходила с ума ).

[indent] нет ничего хуже, чем убить собственную семью, познать горечь от своих же действий. руки геракла окрашены в алый цвет крови его детей. и лишь чудо спасло его жену ( жаль, очень жаль ). но детей было достаточно, чтобы сойти с ума, понять свой грех. безумство, насланное герой, заставило геракла сойти с ума и уничтожить почти всю его семью. гера ничего не испытывала наблюдая за этим, лишь тихо наслаждалась картиной ( боги жестоки, мой милый, а мой гнев безжалостен. если и хочешь кого-то ненавидеть, то только своего отца, ведь это он всё начал ). бесчувственная стерва — слова зевса вызывают лишь смех ( а кто в этом виноват ? ). но молчит и, ничего не говоря, уходит. и, казалось ,что весь гнев ушел, но вместо него пришло что-то другое. спать становилось сложнее ( три ночи гера не могла спать, просыпаясь в холодном поту и криками хватаясь за грудь ). в ней не должно быть чувства вины ; в ней давно нет этого чувства ( зевса самолично уничтожил его ). но так почему же сердце так болит? женщина выходит на балкон после очередного кошмара, жадно глотая глоток свежего воздуха. ночь давно опустилась на олимп. где-то сверкали яркие огни ( похоже, кто-то веселится даже ночью ). кровь, крики, кровь, крики — всё повторялось, как грязная молитва. ощущение липкости не уходило. гера по уши в крови. и она смеётся с этой ситуаций. откидывая голову назад, женщина продолжает смеяться, силой сжимает перила, что ломаются под её натиском. она больше не может этого выносить. неужели это наказание за все её грехи? забавно.

[indent]сама того не понимая, гера оказывается в царстве мертвых, во владениях её младшего брата — аида. когда последний раз бывала тут? наверное, когда была свадьба персефоны и аида ( или уже после неё? ). она была счастлива за него, по настоящему. из всех братьев аид был одним из лучших, хоть и молчаливым, мрачным. в нем было то, что не было в зевсе или посейдон — верность. в его холодном сердце была лишь одна. он не думал о других, отдавая всего себя лишь персефоне. и тут завидует своей милой племянницы ( единственное дитя зевса, к которому не испытывает злости, ненависти ). она желала им лишь счастья, чтобы никогда не познали того, через что прошла женщина ( но за слезы племянницы не пощадит и брата, но сомневается, что аид может сделать что-то плохое ). отношения богов — запутаны, порочны, но это норма для них ( люди не далеко ушли от них ). ступая босыми ногами по холодной земле, оставляя кровавые следы, гера шла прямо, не понимая того, куда ноги ведут её. в царстве мертвых всегда холодно, темно и сейчас всё это казалось таким родным. это отражение её души, что подобна заплутавшему призраку бродящему по миру мертвых. знает, что никто не нападет на неё. и аид явно уже почувствовал её ( братья и сестра всегда чувствуют другу друга, и как не почувствовать такую силу? ).

[indent]гере не холодно, совсем-совсем не больно. только вот душа болит. кричит, обливаясь кровавыми слезами. она верховная богиня, что не должна падать так низко, но сейчас... сейчас у неё нет сил. останавливаясь у реки стикс, смотря в прозрачную воду. и даже харон не смеет приблизиться к богине, наблюдая лишь издалека. если упадет в стикс, то что будет? даже для неё, богини, это не пройдет гладко. может это то, что успокоит её душу? и даст свободу?

[indent]впервые гера думает о смерти. гера, что всегда была идеальном для всех ; гера, что не знала жалости ; гера, что была для всех чуть ли не матерью — мечтает о смерти. зевс полностью уничтожил ту милую и невинную девочку, что когда-то жила в ней. теперь не мечтает о чем-то, ведь все её руки по локоть в крови невинных людей. её вины в этом столько же, сколько и зевса, но тот даже не страдает. он вообще способен на какие-то чувства? или всегда думает тем, что у него между ног?

    гера безумно смеется сотрясая царство мертвых.