✦✦✦ tokyo revengers ✦✦✦
♱SERENA KIKUCHI♱
серена кикути
– serena serenity / jennie kim –
известна модель, занимается благотворительностью. продолжает любить хайтани рана, одного из самых опасных людей японий ( руководитель бонтен — самая опасная преступная организация японий ). |
говорят, что принцессы не плачут. они держат голову высоко поднятой. и на губах расцветает легкая улыбка. но все это лишь маска. за которой скрыта боль. |
серена, не любила говорить о своей семье, в особенности о матери, что подобна призраку продолжала преследовать девушку. она почти забывает родную мать, стараясь не думать о ней. у девушки всегда были сложные отношения с родителями. они были излишни — строги. в особенности отец, что почти всегда контролировать каждый шаг дочери, даже когда та выросла. не хватит пальцев, чтобы сочетать, сколько ссор пережила с отцом. их было много. но сколько помнила себя, мужчина никогда не поднимал руку на дочь. его слова могли быть грубыми. они могли нещадно бить по девичьему сердцу, но рука не смела, подниматься на родную кровь. серена, любила отца, но и ненавидела.
её мать никогда не была примером для дочери. у этой женщины не чему было учиться. женщина, что думала только себе. она и замуж вышла ради себя. упустить мужчину из хорошей семьи? ни за что в жизни. родив дочь, что сразу же была спихнута на мужа и его родителей. пока малышка тянулась к матери, желая получить крупицы любви, женщина каждый раз отталкивала. и лишь спустя несколько лет серена, понимает, что бесполезно искать любви там, где её никогда не было. и не будет. у девушки был отец и бабушка с дедушкой. этого было достаточно.
серена не была капризным ребенком. она была достаточно тихой, не влезая в никакие не приятности ( до определенного момента ). послушная девочка, хорошая девочка — как любили говорить другие дети за её спиной. говорят, что дети — жестоки, и это правда. но девочка научилась быть сильной. её научили, что за себя надо уметь постоять. этот урок никогда не будет забыт. но улыбка серены — яркая, ослепительная, как солнце. она легко заводила друзей. но где друзья, там и ненавистники.
получала всё, о чем могло мечтать любой другой ребенок. но это совсем не испортило её. родители отца часто баловали внучку, как и сам отец. не смотря на всю строгость мужчины, тот любил свою дочь. хоть особо и не умел показывать свои чувства.
но в один момент всё меняется, когда мать вступает в секту. впутывая в это и дочь. женщина всегда занималась своей жизнью, и лишь на людях играла любящую мать и жену. пока не влюбляется в одного мужчину, который и затаскивает женщину в секту. серена, могла бы рассказать отцу, но мать всегда была рядом, не позволяя этого сделать. отец все чаще и чаще пропадал на работе, из-за чего не сразу замечает перемены жены и дочери. думая, что женщина наконец-то взялась за ум и решила заняться дочерью. ей не нравилось то место, куда таскала мать. не понимала слова тех людей, считая их — безумными. но находит утешение в братья хайтани. не понимала, как смогла с ними подружиться. их боялись. часто слышала, что их лучше избегать, что они безумные. жестоки. но было в них что-то такое, что притягивало серену. её совсем не пугало то, как они дрались, лишь с заботой обрабатывала их раны, пока риндо недовольно бурчал, а ран ухмылялся. с ней они были нежны.
братья хайтани подобны бумерангу, ворвались в жизнь серены, меняя все. они были теми, кто научил её постоять за себя. пока про них говорили ужасные вещи, серена, игнорировала любые слова, но не позволяла оскорблять их. ран любил называть её — боевой хомячок. на что девочка всегда краснела. она нашла в них спасение. они были её — раем. серена, не глупа. понимала свои чувства. понимает, почему её сердце сходило с ума, находясь рядом с раном. бабушка рассказывала. казалось бы, что даже ран замечал чувства девочки, но молчал. и, возможно, это было лучшим вариантом для всех троих. ведь у этих отношений никогда не было и шанса.
не справедливо. жестоко. у серены даже это отняли. она не могла быть с тем, кого любила. но любил ли ран её? она была слишком мала, как сестра. эти слова резали по сердцу, но серена улыбалась. убеждая себя, что всё хорошо. это пройдет. у неё вся жизнь впереди. но тогда еще не знала, что жизнь разделит её и братьев хайтани.
женщина не могла всю жизнь скрывать свои делишки и причастность к секте. отец, будучи прокурором, занимался делом по этой секте. и кого же его было удивление, когда узнает, что его жена и дочь причастны к этому. он не медлит. разводится с женой. с женщиной, что посмела не только изменить, но и еще втянуть во все это ребенка. ему не хотелось знать через, что прошла его дочь. он корил себя. если бы был внимательнее, то заметил бы сразу. серене не плачет, когда родители разводится. у неё не было теплых чувств к матери. женщина сама же их и убила. отец записывает дочь к психологу, пологая, что для дочери — это важно. но серена скучала по братьям. очень сильно скучала. она не рассказывает о них отцу, ни кому-либо еще. впервые за всю жизнь, прогуливает уроки, проводя время с братьями. они не учат плохому. не позволяют курить или пить. ограждают от любой опасности. все знают, что серена их принцесса, что прикасаться к ней нельзя. но так же и слабость.
но затем жизнь преподносит новый подарок — хайтани сажают в тюрьму. и отец узнает о них. серена еще никогда не видела отца таким злым. он кричал, крушил мебель, но руку на дочь не поднимал. впервые серена испытала страх перед отцом. думала, что вот-вот ударят, но мужчина лишь бросил: я разочарован в тебе, серена. ты же была хорошей девочкой. серена плачет в своей комнате, заглушая подушкой крик боли. если бы отец только знала, как устала быть хорошей девочкой.
серена пишет письма братьям, несмотря на домашний арест. получая каждый раз ответное письмо, на губах расцветала улыбка. знала, что как только те выйдут на свободу, как прежде уже никогда не будет. знала, что отец не позволит им общаться. чтобы его дочь общалась с преступниками? никогда в жизни. дочь достойна лучшего, а не мусора. серена злилась, когда отец оскорблял парней. впервые в жизни девочка кричит, как ненавидит отца. ей больно. это было не справедливо. может хайтани не самые лучшие, но для неё они были спасением. если бы не они, то зачахла бы в этой секте. но отец не желал понимать. видя в них преступников, которые никогда не свернут с этого пути.
но спустя месяц письма перестают приходить, и отец говорит, что они переезжают в осаку. серена ничего не понимала. не хотелось верить, что братья бросили, забыли. но казалось, что так и есть. на все её письма, что были отправлены — не было ответа. ничего. кажется, это называют разбитое сердце? это больно. они с отцом переезжают в осаку, начиная жизнь с чистого листа. только вот серена почти год ни с кем не общалась. закрывая свое сердце. продолжая посещать психиатра. ей понадобился целый год, чтобы закрыть старые раны ( но они никуда не ушли ) и начать жить заново. она была ребенком, которому пришлось рано повзрослеть. с отцом отношения испортились. они редко общались. но более не грубила. понимая, что тот желал только лучшего для дочери.
серена начинает учиться жить заново. все еще не открывает свое сердце другим, но заводит новых друзей. и лишь в редкие моменты вспоминает хайтани, когда перечитывает их письма или перебирает подарки. сердце никогда не забудет их. и не забудет их предательства. они обещали быть рядом, но так легко отказались от неё.
отец приводит в дом новую жену, а с той приходит её дочь. и так у серены появляется младшая сестра. у них сразу же складываются плохие отношения. но перед отцом женщина вся такая добрая, как ангел. от этого тошнит. серена злится, когда мия капается в её вещах. и еще больше злится, когда та находит коробку с письмами и подарками. впервые в жизни серена подралась. вот только наказывают её, а не мию. та плачет, пряча улыбку. серена желает придушить сестру.
жизнь полное дерьмо.
в её шестнадцать лет они возвращаются обратно. и жизнь вновь преподносит ей подарок. похоже, что сама судьба смеется над ней. и серена вместе с ней. она уже не та маленькая девочка, что была. серена меняется полностью. но все еще улыбается ярко. пока мия продолжает строить козни, серена лишь глаза закатывает. она уже смирилась с поведением мий. эта девочка резко почувствовала вкус власти. она хорошая актриса, но не перед сереной, что видит её насквозь. на любые выходки мий, серена — молчит, игнорирует. лишь когда та упоминает о письмах, о братьях, серена больше не молчит.
она не позволяет себя унижать, зная, как постоять за себя. друзей у неё не шибко много, но их достаточно, как и завистниц, ненавистников и поклонников. серена красива. спору нет. даже слишком красива. многие парни предлагали встречаться, но та отказывала. ей не интересны те, кто думает тем, что между ног. и они никогда не будет хайтани раном. никогда. никто из мужчин не сможет заменить его. серена часто думала: а как сейчас выглядят ран и риндо. стали краши? однозначно.
отношения с отцом всё хуже и хуже. а когда серена говорит, что не пойдет по его стопам, то их ссоры становятся все чаще и чаще. модель? какая модель, не смеши меня. серена молчит. ничего не говорит. ей совершено плевать, что он думает. он был первым, кто предал её. сначала мать, а теперь отец. её предали самые близкие люди. выбирая не её. так почему же теперь не может жить для себя? она больше не хочет быть хорошей девочкой. позволяя управлять собой. слишком долго терпела.
единственное чего хотело сердце серены — вновь увидеть братьев хайтани. даже если те предали её, то лишь на мгновение забыть обиду и упасть в их объятия. почувствовать спокойствие.
( вспышки камер ослепляли, вопросы репортов — однотипные, но серена улыбается смотря в камеру, зная, что ран смотрит её. серена вдыхает сладкий аромат её любимых цветов, зная кто именно подарил их. он мог скрываться, но никто кроме него и риндо не знаи о любимых цветах девушки. пока стилисты гадали, кто же подарил такой роскошный букет с украшениями, серена уже знала ответ на этот вопрос ) |
пишу всегда по-разному. стараюсь писать быстро, чтобы не задерживать. люблю покушать стекло, пострадать. от 2к и до 10к, но тут как пойдет. порой меня может разнести. вообще всеядная.
— он не тот, кто тебе подходит, милая, — голос матери притворно сладок. рука нежно касается волос дочери, перебирая шелковистые пряди. гера хмурится от солнца, что ослепляет глаза и поворачивается на бок, утыкаясь в живот матери, прячась — как в детстве. в объятиях матери спокойно, уютно. не так, как у отца. холодно, темно — одиноко.
гера любит свою мать, всем сердцем — по-детски наивно и нежно. но мать не слушает, не пытается понять чувств дочери, словно глуха. знает, что мать желает лучшего ; знает, что права ; знает, что зевс — не самая лучшая партия. но гера уши закрывает и сердцу позволяет управлять.
— матушка, мы столько раз об этом говорили, — она тяжело вздыхает, приподнимаясь. не смотрит на мать. кончиками пальцев касается украшения на шеи, подаренный зевсом. и улыбается. мать хмуриться на этот жест ( ты уже успел, да, сын мой? ). — зевс тот, кого я хочу. и только его, — и власть. встает, направляясь к цветам. мать ничего не говорит, потому что дочь и слушать не хочет. гера присаживается у цветов, вдыхая их аромат. столь чудесный, как и любовь — к зевсу. — он тот кто погубит тебя, дочь моя, — шепчет женщина, потирая кончики пальцев. у нее нет выбора, кроме как смириться. дочь упряма и уперта. если та чего-то хочет, то сделает все, чтобы получить это. дитя, что было спрятано ото всех — выросло, обретя крылья.
жребий брошен. выбор сделан. обратного пути нет.
[indent] если бы можно было вернуть время назад , то уберегла бы — юное сердце от раковой любви. власть ослепительна, но любовь — чарующая. юная богиня не смогла устоять перед зевсом ; перед своим братом, что спас от удушающей темноты.
он — спасение её ; он — погибель её ; он — цепи её, что сковывают тело.
[indent] но гера не та, кто сломается ; не склонится перед ним в поклоне. гера знает себе цену. и зевс — последний, перед кем преклонит колени.
— твой выходки выходят за грань дозволенного, гера, — зевс строг, груб. в голосе нет и нотки — нежности. взгляд его прожигает. гера смотрит на мужа, прямо без всякого сожаления.
губы кривит в усмешке. хочется смеяться. он не тот, кто смеет учить. давать советы.
— за грань? а если у нас — богов, грань? с твоих уст — это звучит, как шутка с которой я вдоль насмеялась — сотню лет назад. но знаешь, муж мой дорогой, — подходит ближе, пальчиками груди касается. они в глаза друг другу смотрят — молний метают. но никто не смеет отвести взгляда. отвел — поиграл. — ты не смеешь учить меня, читать нотации. ты утратил это тогда, когда подумал тем, что между ног, — она на носочки привстает, чтоб на ушко прошептать. — так что, буду делать все, что пожелаю — без сожаления. я твоя жена, но твои слова, более не закон для меня, муж мой.
делает шажок назад — не отводя взгляда от мужа, победно улыбаясь. она смотрит: сначала без особого интереса, будто одолжение делает. смотрит на зевса, так, словно, перед ней — грязь. а потом взгляд отводит в сторону, смотря на закат, что освещал их, пробираясь сквозь тонкие шторы, что колыхались от лёгкого мгновения летнего ветра. им не не нужны слова, чтобы понять, кто и о чем думает.
в голове мелькают события того дня, когда впервые увидела его. и впервые жалеет об этом. что отдала свое сердце не тому мужчине. гера сама связала себя цепями. и выбраться уже просто невозможно. нет ничего хуже, чем стать такой же, как зевс.
зевсу пора понять, что никого не будет так, как он скажет.
он лишился этого права. давно. навсегда.
[indent] когда-нибудь гера сломалась бы. утонула бы в море крови, что была пролита её руками. когда-нибудь это безумие накрыло бы её с головы до ног. гера не девочка ; гера всё понимает. понимает всю тяжесть своих грехов. но ничего не может поделать собой. вся та невинность — испарилась. сострадание? что это такое? уже и забыла, что значит кому-то сострадать. зевс сделал так, что в ней остались только — гнев, обида, злость. и гера сама себя ненавидит. она из комнаты убрала все зеркалка, лишь бы не видеть себя. гера истязает себя, заглатывая комок боли. и вновь гордо поднимает голову, проходя мимо мужа и его любовницы. слезы? их больше нет.
обман.а и д
[indent] её младший брат ; брат, который был другим — не таким, как зевс или посейдон. в нём было то, чего не было в тех двоих. аид мог быть мрачен, молчалив, одинок — но был верен своему слову ; своей любви, которая не угасала веками. гера по доброму завидую племяннице и нежно любила её. радуется за неё, споря с деметрой. и чем сестра недовольна? дочь счастлива ; муж верен — разве о лучше мечтать нельзя? даже любимый сын арес, не смог бы стать таким прекрасным мужем, как аид ( арес и персефона? безумный союз, которого гера не хотела бы для племянницы. ведь знает своего сына, что взял от матери и отца — не лучшие качества ). сестра бы не нашла лучше мужа, чем аид. никто не достоит персефоны так, как аид. везде есть плюсы, так и минусы. у геры на устах сверкает улыбка, смотря на аида и персефону.
[indent] богиня давно забыла привкус любви, радости. в её жизни одна боль. от этой боли трудно дышать, но гера не позволяет себе споткнуться. ей нужно держаться. гордо поднятая голова, ровно вытянутые плечи и прямая спина — легкая улыбка. в ней сила, власть и разрешение.
[indent] она ч у в с т в у е т брата. не оборачивается. знала, что тот почувствует её ; не пройдет мимо, не оставит одну. жалость? нет. только аид знает и понимает, через, что проходит старшая сестра. мог пожалеть, осудить — богиня только криво улыбается. и кто из нас старший, младший? ветер путает волнистые волосы, что падают на волосы. гере не холодно. разве может быть холодно, когда так плохо? белое платье пачкается, низ промокает от легкого касания к воде. сейчас гера не выглядит как богиня, а как душа, что ждет своей очереди ; суда, чтобы определил бы её судьбу. но разве у неё есть судьба? она видит только темноту. кромешную. одиночество. и это так прискорбно.
[indent] она смеяться от его слов хочет. они так смешны, до абсурда. и как же аид прав. знала, знала что через него проходят все те души, что мучила. но гере в с е р а в н о. не испытывает стыда. но почему же на душе так паршиво? и мерзко от самой себя. ведь верила, что давно утратила чувства.
[indent] — я веду себя не достойно? твой слова так смешны, мой милый младший братец, — она смеётся, звонко-безумно, и продолжает, — моё достоинство давно мертво. с такого дня, когда зевс позволил себе подумать тем, что между ног. он растоптал не только моё сердце, но и достоинство. — кидает взгляд через спину, смотря на брата, что как обычно — величественен. и гера чувствует себя — жалкой. — я думала, что давно утратила эти чувства, как — совесть, но сейчас моя душа горит, сжигая меня изнутри. я жалкая, да, аид? СКАЖИ МНЕ. и не смей обманывать, — голос громкий ( крик души, гнева ), слова
( СКАЖИ МНЕ, СКАЖИ МНЕ, СКАЖИ МНЕ )эхом разносились по пустоте, отскакивая от холодных каменных стен.она сходит с ума. душа в клетке барахтается, как птичка, желая избавиться от мучительной боли. раз и навсегда.
оборачивается и не сводя взгляда, шаг назад делает ближе к стикс. еще шаг и упадет в забвение. и тогда вся боль уйдет? не так ли?
[indent] суровое «нет», как пустой звук для ушей богини. аид знает, что даже ему сложно повлиять на сестру. гера всегда делала так, как хотела сама. не слушая никого. что мать, что сестру, что зевса, что аида и посейдона.
[indent] но аид был тем, кто мог бы стать спасением. стать тем, кому бы гера открылась. спустя столько лет. её сердце было закрыто слишком много. и хотелось простой тишины, спокойствия. где больше не будет боли.
[indent] — нет? — медленно произносит, словно пробует на вкус. давно забытое слово. — а если хочу побыть эгоисткой? или мне и это даже запрещено? что нас отличает от людей? что те еще эгоисты. и ради своих желаний пойдут на многое. не тебе ли не знать, владыка смерти, — она будно насмехается над ним, — рано или поздно, даже мы покидаем этот мир, аид. этого не изменить, — легкая улыбка пробегает на лице. гера все еще смотрит на мужчину, а затем поднимая руку вверх, словно к чему-то тянется, — я устала. хочу быть свободной от всего. отпусти меня аид, прошу тебя или просто сгорю от этой боли, — впервые одинокая слеза скатывается по щеке, разбиваясь об холодные земли. и потухла звезда в темноте.
[indent] гера делает опасный шаг назад, готовясь вот-вот упасть.
[indent] — смерть не так и страшна, мой младшенький.
