● HERA ●
● greek mythology ●
● старушка ● богиня ● олимп ; мир людей ; и другие места ● богиня, покровительница брака, охраняющая мать во время родов ; верховная богиня олимпа ● phoebe tonkin ●
● ИНФОРМАЦИЯ ●
η ήρα αγαπά любит так страстно, как в последний раз. потому что зевс и есть последний ; первый и последний. любить зевса — наказание. его любовь, как яд проникающий в самое сердце — отравляющий остатки здравого разума. гера — улыбается ярко и радостно, падая в его жаркие объятия. скулы сводит от боли ; дрожащие руки обхватывают могучие плечи ; а сердце — плачет. зевс — опора, но и якорь, тянущий вниз. гера старается, старается сберечь то, что осталось. брак — дающий трещины, с каждой изменой мужа. её руки по локоть в чужой крови ; грех, непростительно — убивать невинных. муж молчит, а гера больше не может плакать. их брак — жалкие обгоревшие угли, что уже не собрать. сильный союз, что трещит по швам. гера любила зевса — и любовь ее горела страстным огнем, обращаясь в пепел.
η ήρα ζηλεύει так, что впору сжигать города. держись, держись, держись — повторяет как молитву, стараясь сдержать свой гнев. перед глазами мелькают красные мушки ярости ; в груди жжёт — из гловы вылетают все адекватные мысли, оставляя после себя пустошь. но больше не может сдерживаться, терпеть. срывает гобелены со стен, топча их ногами ; ломает их портреты, на которых — счастливы, сжигая их ; разбивает вазы ; все его подарки превращаются в жалкую кучу пепла — прямо как её сердце ; разносит покои на щепки. выходит на балкон, но закрыв глаза — вновь видит мужа в объятиях очередной шлюхи. он знает. зевс знает, что гера все узнает. руки сжимаются в кулак до боли впившихся в ладони, оставляя полумесяцы. от проклятий, скрывающиеся с божественных губ — все цветы в саду посаженых персефоной — вянут, а вместе с ними и её сердце. закрой глаза, стерпи, всё пройдет. что за сладкая ложь. гера проклинает зевса всеми возможные словами, не стыдясь. срывая злость на всех, кто попадется на глазах ; больше всех страдают его любовницы, дети.
η ήρα παίρνει εκδίκηση её месть — это справедливое возмездие, за её страдания. разница между местью и справедливостью — большая, разные понятия. гера терпела ; гера сломалась ; гера вымещает свою ярость, гнев — на многочисленных любовниц мужа и его бастардов. её руки по локоть в крови, но ей не стыдно. грех? п л е в а т ь. неправильно? п л е в а т ь. гера — покровительница брака, но её брак уже давно дал трещину. терпеть измены мужа? больно. обидно. гера сдерживает свои слезы, не даря наслаждение мужу — увидеть их. рука горит от удара, но сердце болит сильнее. зевс целует пылко, жарко. он сводит с ума. ненавидит и любит одновременно. эти чувства сводят с ума.
гера не боится замарать руки ; она придумывает жестоки шутки, играючи приводя их в жизнь. насылает не просто проклятья, а целый смертельный рок на любовниц мужа. у зевса много любовниц, но всех помнит, как и бастардов. всех до единого. гера — не ненавидит свою сестру деметру ; любит свою племянницу персефону, но остальные — не заслуживают этого. гера ломает любовниц, запутывает их судьбы в клубок. гера — не хочет быть как другие, она верховная богиня олимпа ; старшая сестра зевса. он должен принадлежать только ей. любить только её. поклоняться только ей. в его мыслях должна быть только она. такие как гера не сдаются ; не бросают то, что начали на половине пути. зевс сам приползет к ней, прося прощение. он — её, а она — его. его трон, как и сердце — её. зевсу пора запомнить, что всех его любовниц ждет лишь один путь — смерть.
гера — не позволит играть собой, топча сердце.
богиня знает чего хочет. её воля сильна, как и гнев.
и зевсу придется считаться с ней, как с равной.
η ήρα μισεί гера — ненавидит зевса за прохладу в словах ; за скупную ласку ; за отсутствующий взгляд, когда думает не о ней, обнимая ; за холодную постель ночью, что раньше была горячее вулкана ; пустующий рядом золотой трон. гера всем сердцем ненавидит зевса, но и любит до ужаса. зевс понимает какую боль причиняет жене, но всё равно ходит налево. по возвращению целует её руки, щеки, лицо, ноги — уверяя в бесконечной любви. что она одна его богиня и никто не заменит её. что она — его второе я. его кровь, плоть ; его старшая сестра, что не бросит. геры до крови прикусывает губу, нежно проводя руками по волосам мужа, что обнимал её за ноги, целуя бока, поднимаясь все выше и выше. гера вновь подается его ласкам, отдаваясь в их холодной постели. его шепот о любви, тонет в её стонах. гера тонет в этих чувствах. захлебывается.
геру тошнит от лживых слов мужа ; трясет от непролитых слез и дышать от кома в горле больно ; у геры кости изнутри ломаются ; давит крики, что рвутся наружу. гера подавляет свои эмоций, что грозятся в любой момент взорваться. гера хочет вырвать сердце громовержцу за свои страдания, пролитые слезы. хочет отомстить за всю боль ; хочет, чтобы тот почувствовал всю её боль, через которую прошла. но.. но боится, что тот бросит. уйдет, оставив одну. но разве уже не одна?
столь любимы кукушки — стали ненавистны.
● ИГРОВЫЕ НЮАНСЫ ●
пишу по разному, могу с большой буквы или же с маленькой. из-за работы могу не всегда успевать отвечать, но стараюсь не задерживать посты. пишу от 4к до 7к, но тут как пойдет. вообще всеядна.
ССЫЛКА НА ЗАЯВКУ | ВАШ ОСНОВНОЙ ПРОФИЛЬ |
темно-багровый закат, ставший свидетелем — потери, которая унесла кусочек сердца эвтиды ; она потерялась в пространстве от ужаса, что охватило всё тело. казалось, что всё это лишь страшный сон. взгляды полны сочувствием — делали хуже. разве они могли понять её чувства? возможно. но не хотелось думать об этом. ничего не хотелось слышать. их слова утешения — сделают хуже. просто молчите М О Л Ч И Т Е.
эвтида не может вспомнить, который сейчас час ; где находится ; не может вспомнить, когда в последний раз ела, спала или мылась. даже имя своё вспомнить не может. закрывает глаза и перед лицом только одна картина, о которой не хотелось думать, вспоминать:
кровавые воды нила ; багровый закат.
и бледно-мертвое лицо — исмана.казалось, что в ней уже нет слез ; что утратила всю свою чувствительность ; что в ней нет и капли сострадания, сочувствия. в её работе — это лишнее, не нужное. но оказалось, что всё это обман. каждый вздох, как кость в горле. она задыхается от этой боли. хотелось кричать, проклинать всех, но голос будто и вовсе пропал, исчез. эв как безумная шептала:
это... это всё обман, не по-настоящему.
это всё один из моих кошмаров, правда же, о великий, анибус.если бы не сильные руки эпистата, то кинулась бы в кровавые воды нила к исману. его прикосновения были мягкими, нежными [ если бы эв была в сознание, то удивилась бы ]. у неё нету сил даже выбраться, не сопротивляется. она как — тряпочная кукла. для неё всё исчезло ; всё растворилось в дыму ; лишь лицо исмана перед глазами. эвтида дергает рукой, вцепляясь себе волосы:
проснись! проснись, проснись же, глупая!
я всего лишь сплю. да, это просто страшный сон.она как кошка пытается вырваться из рук амена, но тот лишь перехватывает обе руки, сгребая в охапку, прижимая к своей груди. пытается вырваться, но всё бесполезно, силы покидают. эв полностью отключается, уходя в себя, всё еще шепча: это просто сон, да, сон. её глаза пусты — как бескрайнее море. она уже была не с ними, а где-то далеко. эвтида даже не понимала, кто с ней, или просто не хотела понимать, в с е р а в н о. не сопротивляется, когда уводят, следуя как кукла. перед глазами всё еще мертвое тело названого брата, что был дороже всех ; вторая половинка, что так жестоко отняли. К Т О? З А Ч Т О? З А Ч Е М.
эвтида не помнила, как оказалась в спальне, делая всё, что велели. стоило двери закрыться, свернулась калачиком, обняв свои ноги, уставившись в стену. смотрела в одну точку своими покрасневшими, сухими глазами — от слез. и даже не знает, сколько уже прошло времени, но это было не так и важно. в ней огромная выжженная пустыня, в которой ничего больше не было. эвтида — тонет в этих чувствах, что не давали выдохнуть, утягивая за собой. это она должна была лежать в холодных водах нила, вместо брата. уж лучше бы убили её, но тогда бы исман почувствовал тоже самое, что сейчас и она. его сердце остановилось бы, как у эв, когда та увидела его тело. это эгоистично, но не ангел ; не добрый человек. не такая, как — исман. он — солнце, а она — луна. как жить дальше? как сказать его родным, что их сына больше нет? пока не найдет виновного — не видать спокойной жизни.
но жизнь уже не будет прежней
Н И К О Г Д Аигнорирует всех ; дию, рэймссс, реммао и даже ливия — никого не хочет видеть. просто оставьте в покое, не трогайте её. до неё доносятся приглушенные, знакомые голоса, и невольно прислушивается, хотя сейчас это было не интересно. узнает знакомый низкий, глубокий голос — верховного эпистата и ещё чей-то, вроде ливий. удивительно, что они делают вместе? не слышит, о чем те говорят, и закрывает глаза, это уже неважно. её не должно волновать то, о чем они говорят. возможно ливий жалуется, а может и нет — всё равно.
старается уснуть. сны уже не беспокоят, что радует. сейчас не хотелось увидеть в них счастливые моменты из прошлого ; это будет мучительно, как нож по сердцу. позади неё открывается дверь, но даже не вздрагивает, не поворачивается. её глаза закрыты, дыхание тихое, что может показаться, будто и не дышит. эвтида даже в там состояние — прекрасна, опасна, пленительна. не интересно, кто пришел, потому для неё сейчас все — мертвы. всё остальное более не имеет смысла, значения.
эва поднимает взгляд на мужчину, без особого интереса осматривая его, а выражения собственного лица — не изменилось, всё такое же отстраненное. она больше ничего не чувствовала. вернутся ли к ей чувства? не знает. а лучше бы не возвращались, н и к о г д а.
в комнате темно, лишь легкие лучи закаты пробираются сквозь окон, освещая комнату. отводит взгляд от амена, продолжая смотреть в ту жу стену, будто там что-то интересное. если не будет обращать внимания, то уйдет, оставив её в покое. сейчас не хотелось с кем-то говорить, видеть. просто оставьте её одну.
— зачем вы суда пришли, верховный эпистат?
её голос хриплый, безжизненный. у неё даже сил говорить нет, тело всё ватное. казалось, что стоит встать — упадет, если только сильные руки, что сводя с ума — не прижмут к твёрдой груди. если пришел поговорить об исмане, то пусть уходит. ответов никаких не получит, не сейчас уж точно. а жалкое сочувствие ей не нужно. ничего не нужно. только тишина, одиночество.
какие бы вопросы он не задал — ей будет плевать.